Мой куратор — наследник престола. Корона - Мария Эмет

Требую перерыв на пускание скупой слезы!

Шучу. Единственное, что я сейчас хочу — побыстрее отделаться от него.

Вот только есть проблема. Как бы сильно я не старалась задеть отца, он все равно умудрялся отскочить в последний момент. А когда мне всё же удалось ударить сущность по ноге, рана стремительно затянулась, словно её не было вовсе.

Тут что-то не так. Его не получится одолеть силой.

— Знай, я никогда тебя не любил. Как и твою мать, — прошипел граф. — Мне всегда было все равно на вас.

И именно в этот момент я наконец поняла, что от меня требуется.

— Ложь, — произнесла уверенно. Озарение было внезапным и крайне приятным. — Все твои слова сплошное вранье.

— Ты ошибаешься…

— Нет. Это ты заврался. Ты любил мою маму. Ты был готов сложить весь мир к её ногам. И меня… — я запнулась, проглотила ком, подошедший к горлу, и все-таки договорила: — и меня ты забрал из деревни из-за чувства вины. Ты хотел исправиться. Получилось паршивенько. Но я… Я тебя прощаю. Ты просто глупый человек, наворотивший дел.

— Ты меня… что?

— Прощаю, — повторила, отбрасывая саблю в сторону. — Отец, с этой минуты я не держу на тебя зла. Ты сильно облажался. Ты бесконечно виноват. Но судьба сама наказала тебя разлукой с любимой женщиной и долгожданным первенцем. Мне даже жаль тебя.

Граф Вердье замер. Осмотрел меня с ног до головы и медленно кивнул. После же сущность развеялась, а проход открылся.

— Ужасное местечко, — произнесла я, стоило нам выйти из комнаты.

— Такова суть Пещеры. Она испытывает каждого участника по-своему.

— Мне не нравится, когда кто-то роется в моей голове. Это ведь моя голова!

— Всё уже позади, — мягко напомнил Кай. — Я чувствую, что кристалл где-то рядом. Мы почти у цели.

Не согласиться с куратором было невозможно. Атмосфера переменилась, а потоки невероятной силы проносились мимо. Мы приближались к Оку.

И с каждым шагом моё настроение становилось всё мрачнее.

Наконец перед нами появились они — врата. Высокие и широкие. За такими непременно должно скрываться что-то важное.

«Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать», — засверкала надпись, стоило нам приблизиться.

— От нас требует жертву, — задумчиво протянул Майерхольд. В подтверждение этих слов по бокам от ворот выросли два постамента.

— Жертву? В смысле — жизнь?

— Вряд ли. Мы должны отдать что-то своё. Нечто ценное.

— Но у нас ничего нет.

— Ошибаешься, — отозвался куратор, а после резким движением сдёрнул с ремня нож. Не успела я опомниться, как лезвие сверкнуло. Белоснежные пряди, которые так мне нравились, рассыпались по земле.

— Кай… — прошептала я, наблюдая за тем, как принц бросает волосы на постамент, который тут же загорается, принимая жертву.

— Ну что, мне идёт? — усмехнулся он, тряхнув головой.

Я поджала голову и озадаченно оглядела себя в попытке найти достойную вещь для жертвы.

Рука нехотя потянулась к волосам. Вернее — к шпильке. С виноватой улыбкой на лице я положила её на каменное возвышение. И… ничего.

— Этого слишком мало, — заключила я, прикусывая губу.

Взгляд зацепился за подвеску, подаренную матерью. Сердце сжалось от печали и тоски, когда я стянула украшение с себя и отправила его следом за шпилькой.

Постамент вспыхнул. Ворота отворились.

Присутствие божественного Ока стало очевидно. Оно где-то здесь. Оно ждёт нас.

Впереди высились ещё одни ворота. Поменьше, но понаряднее.

— Кристалл там, — с уверенностью проговорил наставник. — Мы почти сделали это.

Да. Почти сделали это.

Почти.

Позади раздался оглушительный рёв. Нечто большое и тяжёлое на скорости приближалось к нам. Обернуться и посмотреть мы не успели — существо оттолкнулось от пола и перепрыгнуло через нас, загородив собой проход к кристаллу.

Это был медведь. Но не тот, которого мы угостили печеньем. Этот был раза в два больше. Его белая шерсть едва заметно светилась, намекая на магическое происхождение животного.

— Хранитель, — пояснил Кай спокойно. — От него-то и зависит наша судьба.

Медведь обвёл нас долгим взглядом и остановился на мне. Из его пасти донёсся недовольный рык.

«Ты, — прозвучал незнакомый голос в моей голове. Хриплый, тяжёлый. Он определённо принадлежал не человеку. — Ты не желаешь познать силу кристалла».

«Это правда», — мысленно отозвалась я.

«Ты не хочешь входить в эти двери. Ты хочешь… сбежать отсюда».

«Всё так».

«Ты достойный человек со светлыми помыслами. Потому Хрустальная Пещера желает, чтобы ты вошла. Я не хочу пускать тебя внутрь. Но не смею противиться».

Медведь зарычал вновь и ударил лапой по вратам, открывая их, а затем исчез, будто его и не было.

— Пошли, — нетерпеливо произнёс Кай, хватая меня за руку.

Шаг. Ещё один. И вот мы здесь — в огромном зале, посреди которого стоит светящаяся сфера. Совсем крохотная для божественного творения: размером с обыкновенный мяч. Однако сила, скрывающаяся за показаной хрупкостью, способна изменить всё.

Совсем всё.

Глаза наставника озарила надежда. Не теряя ни секунды, он стал неумолимо приближаться к кристаллу. Это случилось слишком быстро. Я была не готова к этому.

Но и отступить больше не могла.

— Ева, ты… — Кай обернулся, чтобы посмотреть на меня, и застыл, не веря собственным глазам.

Я бы тоже не поверила.

Впрочем, я до сих пор не верила, что способна на такое.

Выстрел. Оглушающий свист. И короткая вспышка, последовавшая за этим.

Моя стрела пробила Божественное Око, словно оно было обычной стекляшкой. Кристалл разбился. А вместе с ним и сердце моего возлюбленного.

Глава 19.

Глава 19.

День назад

В дверь постучали.

На пороге оказались цветы. Большой прекрасный букет, источающий дивный аромат.

«Для восхитительной Евангелины Юрай», — гласила сложенная пополам записка.

— Да вы романтик, Ваше Высочество, — протянула себе под нос, подхватывая и разворачивая бумажку. Вот только то, что я там прочла, мне отнюдь не понравилось.

«Здравствуй, милая подельница. Я знаю твой маленький секрет. Но не переживай, он останется только между нами. Никто больше не узнает о твоей слабости», — гласил первый абзац.

Лишь один человек называет меня подельницей. Аст Райнхард. И букет, очевидно, тоже от него.

Скривившись, я пнула корзину ногой и собиралась выбросить письмо, но оно словно прилипло к руке. Буквы вспыхнули, привлекая внимание.

«Человек, который очень тебе дорог, в опасности. Но есть