Будешь моим - Дарья Беженарь

— Мы, похоже, в одну игру играем, — хохочет Ваня.

— Блин, зачем нам потом комната смеха, если мы с уток уже животы порвали, — вытираю слёзы от смеха.

— Та да. Пошли лучше на каком-нибудь аттракционе прокатимся? — аккуратно касается моей руки.

— Пошли. Я сто лет не каталась!

Ваня сначала молчит, а потом тихо говорит:

— А я вообще не катался…

Замираю от услышанного, смотрю на него, не моргая.

— В смысле? Никогда совсем?

— Не-а. Мама умерла, когда мне было три. А папа очень много работал… У него просто не было времени.

Блин… Как так? Грустно это всё очень…

— А сам почему не ходил? С друзьями?

— А у меня тоже особо не было времени. После школы и на выходных папе помогал. Но я не в обиде. Мне тогда и не нужно было ничего, кроме машин. Когда было свободное время, с пацанами в баскет играл или в качалку ходил.

— Но у нас ты частенько был.

— Да, к вам я очень любил приходить… — Ваня задумывается, взгляд его словно уходит куда-то вдаль, в воспоминания. — Всегда мечтал о такой семье, как ваша.

Я опускаю глаза. Человек мечтал о такой семье. А я это имею каждый день и не ценю. Ещё и бурчу на своих родаков. «Приду домой — первым делом обоих поцелую», — решаю про себя.

— А ещё о брате всегда мечтал… Мар мне заменил его… — после небольшой паузы Ваня пытается снова улыбнуться. — Ладно, давай не будем о грустном, мы же не для этого сюда сегодня пришли. Погнали за билетами, — кивает он в сторону кассы.

— Ты знаешь, что ты попал сегодня? — смотрю на него с хитрым прищуром.

— Почему это?

— Пока не покатаемся на абсолютно каждом аттракционе из парка, я тебя не выпущу.

— И что же ты сделаешь?

— Уток на тебя натравлю. Они уже прикормлены.

— Ладно. Не хочу тебя гневить, повелительница уток. Но боюсь, что аттракцион «Солнышко» мне немного мал, — указывает на детское колесо обозрения с крошечными кабинками.

— Ой, да ладно тебе! Зато будет что вспомнить.

Глава 10

Ваня

Сегодня я впервые в жизни надел официальный костюм. Ткань колется, галстук давит, будто удавка, а туфли скрипят при каждом шаге — будто шепчут: «Ну и куда ты в этом, братан?» Поводов до этого не было. На свой-то выпускной я не ходил.

Поэтому я и согласился пойти с Маликой на её… Та кому ты врёшь, что только из-за этого? Ну ладно, признаюсь… Да, не поэтому я иду сегодня. А потому что Малика на самом деле оказалась хорошей, милой девчонкой — чем очень удивила.

Я-то всегда был уверен, что она — избалованная принцесса, которая думает только о себе и своей внешности. И подруги у неё соответствующие: выкормленные на деньги родителей, ни копейки не заработавшие, но большие любительницы их спустить. У подруги тачка новенькая — и она загорелась: тачка ей нужна.

Когда впервые пришла ко мне в сервис, я, конечно, опешил и напрягся: «Собралась водить очередная неопытная водительница». Но я ошибался — и это не может не радовать.

Малика постепенно начала раскрываться, и я увидел за её маской холодной самоуверенной стервы другую красоту — не внешнюю. С внешностью там всё круто, без вопросов: девчонка фору даст любой топ-модели. И внешность, и фигура — просто отпад, загляденье. Хоть и малышка… И опять-таки — хватит врать самому себе: не малышка она уже, а красивая девушка. Такая ладненькая, вся — девочка с картинки.

Но меня такие никогда особо не интересовали. Что мне с ними делать? О чём разговаривать? Обсуждать цвет лака на ногтях? Да ну!

Тачку даже с самым шикарным тюнингом не запустишь, если под капотом пусто. Ни компрессии, ни искры — один красивый кузов. Но, как оказалось, внутри Малики — всё на месте. Не какая-то там оболочка с ресницами в километр, а живой человек. Мне с ней тепло, хорошо. Она заставляет улыбаться, и рядом с ней все проблемы будто сдуваются, теряют вес — как воздушный шарик, из которого потихоньку выходит воздух. Она заряжает энергией — девочка-зажигалка: стоит ей засмеяться, и у меня тут же настроение вверх летит, будто на турбонаддуве.

А ещё она неожиданно очень красиво рисует, и у неё действительно волшебные ручки.

Я впервые за несколько месяцев поспал нормально — у неё на коленях, когда она пришла в мой номер. Мне даже сны снились, а это вообще редкость.

В общем, Малика мне нравится. Это глупо отрицать. Но есть одна проблема: Марат и Рустам Ильдарович. Они оба прибьют меня за любое поползновение в её адрес. И я явно не тот, кто ей нужен — а особенно если смотреть на нас их глазами. Одна разница в шесть лет уже ставит под вопрос любые отношения, кроме, конечно, дружеских.

Дружеские отношения — мой потолок с ней. Да и вообще, чего я рассуждаю о каких-то отношениях? Ведь я даже не знаю, нравлюсь ли ей. Иногда мне кажется, что да: об этом и взгляды её говорят, и внимание. Зачем-то ведь она зачастила ко мне на работу, вытягивает гулять — то на набережную, то в парк. Не думаю, что Малика будет тратить своё время на того, кто неинтересен. Так же, как и я.

Но, наверное, всё-таки лучше будет для нас двоих, если у неё ко мне никаких чувств нет. Потому что больше дружбы предложить ей я не могу.

Когда сказал ей поговорить с Маратом и сообщить, что на выпускной она пойдёт со мной, я прекрасно знал, что она этого не сделает. Поэтому поговорил с ним сам. Я не буду ничего крутить за его спиной. Он дал добро и даже был рад. Ведь я же ей — как старший брат. И в понимании Марата я иду туда, чтобы отваживать от неё парней, которые будут на неё пускать слюни и распускать руки. Знал бы он, что я тоже сегодня в одной гильдии слюнопускателей…

Подъезжаю к её дому. Стою, жду возле ворот, барабаня пальцами по рулю. В груди — странное волнение, будто мне самому восемнадцать. Интересно, какое платье будет сегодня на ней, какая причёска. Она любительница выставить свои бесконечные ноги напоказ, но надеюсь, сегодня всё-таки она будет в длинном платье. Так будет проще устоять. Хотя нифига не будет проще: она в любом мешке останется красавицей.

Ворота