Приватный танец для эльфийки - Юлия Ветрова

танца, сменилось раздражением и смущением. В его глазах мелькнуло что‑то уязвимое — будто маска высокомерия дала трещину, и Сейна невольно задалась вопросом: сколько ещё тайн скрыто за его привычной бравадой?

Костер был высоким, даже долговязым, но орчиха была на голову выше его, обладала крепким телосложением, и Костер висел у неё на плече, как мешок. Но этот мешок пытался лягаться, и амазонка терпела это, лишь изредка морщась и ухмыляясь. Её смех звучал как раскаты далёкого грома — гулко и заразительно, а в глазах плясали озорные огоньки.

Сейна последовала за Лин к столу, пока зеленокожая поднималась по лестнице.

— Что ты сделала? — спросила Лин. Изабелла выглядела немного потрясённой и держала в руке толстую сумку. Лин уставилась на неё.

— Белла! — осуждающе сказала она, и Изабелла подняла руки в защитном жесте.

— Она просто швырнула мне её и встала! — сказала она.

— Кто‑нибудь, пожалуйста, объясните мне, что происходит, чтобы я могла вспоминать этот момент в самые мрачные времена, — сказала Сейна, не в силах сдержать ухмылку. Она подавила в себе редкое чувство радости и посмотрела на Изабеллу.

— Ты можешь сколько угодно переживать это потом, а сейчас давай вернём Костера, пока наша благородная зеленокожая подруга не превратилась в жирное пятно на полу, — сказала Лин, поворачивая к лестнице в приватные покои.

— Это пошло бы ей на пользу, — сказала Изабелла, вставая, чтобы пойти следом за подругой.

— Да, но мне нравится «Сладкий Грех», и я хочу когда‑нибудь вернуться, — сказала Лин. — Ты же должна быть здесь гласом разума, капитан!

— Кажется, я лишилась рассудка, когда Костер начал трясти бёдрами так, будто ему за это платят, — сказала Белла. — Ты знала, что он так умеет, Лин?

— В «Оковах» была одна дама из Эстера, перед которой Костер часто преклонял колени, — сказала Лин. — Она была пожилой дамой, думаю, одной из магистров или его покровительницей, или кем‑то в этом роде. Они часто исчезали вместе, я думала, что он наслаждался прелестями той зрелой женщины, но в конце недели он устроил нам небольшое представление. Я была пьяна, так что мало что помню, но помню, что меня впечатлило.

Разговор тек легко, словно ручеёк, и Сейна на миг ощутила странную теплоту — будто они не заговорщики в борделе, а старые друзья за кружкой эля. Лин ослабила хватку на рукоятях кинжалов, и Изабелла сделала то же самое.

Сейна пока не осмеливалась ничего делать со своим мечом — явная слабость, учитывая, что он почти с неё ростом. По крайней мере, меч привлекал больше внимания, чем кинжал. Она мысленно прокручивала возможные сценарии: как ворваться на лестницу, как отвлечь орчиху, как не дать инквизиторам схватить Костера. Но каждый план рассыпался в прах перед лицом непредсказуемости происходящего.

— Её звали Мараготта Лус‑как‑то‑там, — продолжила Белла тихим шёпотом, пока они пробирались к лестнице.

Внезапно Сейна обрадовалась, что не держит в руках меч. Она бы его выронила.

— Мараготта Лусденда? — прохрипела она.

Обе пиратки удивлённо посмотрели на неё.

— Ты знаешь, кто она, — сказала Изабелла, и это был не вопрос.

— Я знаю, кем она была, — сказала Сейна, лихорадочно соображая. — Она была лучшей танцовщицей «Шадорской рабыни», которую когда‑либо видел Эстер. Возможно, лучшей из всех, что там были.

— Лучшая танцовщица чего? — переспросила Лин, испытывая одновременно восторг и ужас.

— Танец, который только что исполнил Костер. Это самый известный танец во всём Эстере, и я бы сказала, что в Тараге он тоже хорошо известен. Его… Сразу узнаёшь, — сказала Сейна.

— Ты покраснела, — удивлённо заметила Лин. — Ты пылаешь как пламя. Я слышала об этом танце, но танцевал ли Костер…

— Роль рабыни! — выпалила Сейна. — А теперь хватит об этом. Мы должны спасти отступника, пока красавица‑орка не закончила представление.

— «Закончила представление»… О… Дева… Морей'… — протянула Лин.

— Я никогда не слышала об этом, но такая реакция заставляет меня опасаться за Костера, — сказала Изабелла. — Лин, книга у тебя?

Лин ухмыльнулась и похлопала себя по округлому бедру, что было равносильно «да» в её исполнении.

— Сейна, — сказала старпом, повернувшись к эльфийке. И они с Изабеллой всегда чувствовали что‑то особенное, своего рода взаимопонимание, и по её мурлыканью эльфийка поняла, что ей это не понравится. В воздухе повисло негласное соглашение: две пиратки возьмут на себя отвлекающие манёвры, а Сейне досталась роль похитительницы — или переговорщицы, если придётся.

— Костер, — сказала Изабелла, поворачиваясь к ней и указывая на Сейну.

Эльфийка едва сдержала стон.

— Костер, что? — спросила Лин. — Ненавижу, когда вы двое читаете мысли друг друга.

— Это не… — начала Сейна, но Лин лишь рассмеялась.

— Ладно. Давайте…

— Вы сучки! — раздался новый голос, заставив их обернуться. Невысокая, но эффектная женщина в кожаном корсаже и узких брюках гневно смотрела на них. Её голос резанул, как клинок, а взгляд метал молнии. — Пока вы тут стоите и смеётесь, эти инквизиторы поднялись по лестнице за целителем. И если он хоть немного ваш друг, вы поднимете свои задницы и пойдёте ему на помощь.

В зале мгновенно наступила тишина — даже музыка смолкла, будто сама атмосфера замерла в ожидании следующего акта представления.

10

Костер упал спиной на кровать, и из его груди вырвался вздох. В воздухе витал сладковато‑пряный запах разогретого воска и ароматического масла, а треск поленьев в камине смешивался с тяжёлым, размеренным дыханием орчихи — словно барабанный ритм перед битвой.

Орчиха, чью книгу украла Изабелла, упала на кровать прямо на него и схватила целителя двумя руками за бёдра, а колено вставила ему между ног, к счастью, пока ничего не трогая. Комната была роскошной: зеркала в позолоченных рамах искажали их фигуры, создавая причудливую мозаику из отражений, а на столике у кровати стояла хрустальная чаша с лепестками роз — будто символ фальшивой нежности, прикрывающей звериную суть происходящего. Тепло от ревущего камина приятно согревало обнажённую кожу мага. Он чувствовал, что при других обстоятельствах наслаждался бы этой ситуацией.

Орчиха посмотрела на него сверху вниз.

— Это была самая милая вещь, которую я когда‑либо видела, — сказала она с сильным акцентом. — Я никогда раньше не видела, чтобы парень исполнял танец рабыни, но у тебя получилось.

Она перенесла вес