Приватный танец для эльфийки - Юлия Ветрова

с одной руки на другую и провела ею по медному ошейнику на шее Костера. Её пальцы, грубые и сильные, с мозолями от рукояти меча, неожиданно мягко скользнули по металлу, будто она пробовала на вкус чужую слабость, оценивала её глубину.

— Что скажешь, если я подарю тебе настоящее золотое ожерелье взамен этого, и ты станцуешь только для меня, а?

Костер, несмотря ни на что, фальшиво улыбнулся прекрасной даме и начал высчитывать её слабые места взглядом целителя. В голове проносились варианты: «Обнять, перехватить за шею, перевернуть её, надавить на горло, сдавить сонную артерию, а потом бежать, как будто за мной гонится двадцать сумеречных тварей».

Он мысленно отмечал каждый сантиметр пространства: расположение мебели, расстояние до окна, тени, в которых можно раствориться. Он сдвинулся и уже собирался броситься вперёд, когда раздался грохот: кто‑то пытался выломать дверь, колотя по ней закованным в броню кулаком.

Орчиха выругалась и схватила Костера за лицо, сжимая его подбородок и щёки и не слишком нежно встряхивая. Её дыхание пахло вином и корицей — странно домашним, почти уютным в этой атмосфере нарастающей угрозы.

— Надеюсь, это не какая‑то чушь от твоих приятельниц, милашка, — сказала она, прежде чем встать и направиться к двери.

Костер сел и решил добавить к своему плану кинжал, который можно вонзить в одно из чувствительных мест зеленокожей дамы. Он ощущал, как под кожей пульсирует адреналин, как каждый нерв обострился до предела. «Только не снова», — подумал он, вспоминая холодные камеры инквизиции, запах сырости и железа.

Орчиха отперла дверь, и, к ужасу Костера, она приоткрылась, обнажив бурлящее море бронированных тел. К ужасу орчихи, в следующее мгновение дверь с силой распахнулась и ударила её по лицу, отчего она отшатнулась и взвыла. Злобная инквизиторша стояла в дверном проёме, презрительно глядя на поверженную зеленокожую деву.

— Ты ещё пожалеешь об этом, святоша, — невнятно пробормотала орчиха, размазывая слюну и кровь по своим рукам. Кровь капнула на её дублет, растекаясь алым узором, похожим на лепестки ядовитого цветка, только что распустившегося на металле. В мгновение ока она схватила длинный изогнутый нож, и на щеке плохой инквизиторши появилась красная линия, а затем на мгновение показались зубы, прежде чем кровь брызнула во все стороны.

Инквизиторша ужасно закричала, и это стало для Костера сигналом к отступлению. Но прежде чем он успел пошевелиться, закованный в броню кулак стащил его с кровати, и, когда в комнату ворвались ещё трое дам из инквизиции, видимо, всей компанией отдыхавших в этом святом месте, темноволосая, которая была здесь раньше, выволокла его из комнаты, пинком захлопнув за собой дверь.

Из‑за закрытой двери доносились приглушённые крики, и Костер вырвал руку из хватки инквизиторши, поморщившись, когда та ущипнула его и оставила на плече несколько красных полос. Он почувствовал резкий запах её пота и железа — запах страха и агрессии, который врезался в ноздри, заставляя сердце биться чаще.

— Разве ты не должна быть там и помогать своей подруге? — кисло спросил Костер, и «не самая плохая инквизиторша» на мгновение смутилась и покачала головой. В её глазах мелькнуло что‑то детское — будто она пыталась доказать себе, что не боится быть отвергнутой, что способна на большее, чем просто подчиняться приказам.

— Она сказала, что хочет подраться сегодня вечером, — продолжила она. — Я уверена, что один из целителей на базе её подлатает.

— И правда, — процедил Костер, разворачиваясь, чтобы уйти. В груди сжалась пружина напряжения — он знал: это ещё не конец. Где‑то в глубине души шевельнулось нехорошее предчувствие.

Инквизиторша снова схватила его за руку, и на этот раз Костер напрягся, обдумывая варианты. Эта дама была пьяна, понял он, глядя на неё слегка растерянным взглядом. Её движения были порывистыми, нечёткими, а глаза блестели слишком ярко — признак того, что разум уже затуманила выпивка.

— Мы называем такие жёлтые глаза глазами отступников, — сказала она.

— Это должно быть комплиментом? — Костер попытался изобразить обиду, но, вероятно, вместо этого прозвучало что‑то вроде лёгкой истерики. Внутри всё сжалось от отвращения — он чувствовал, как её пальцы впиваются в кожу, оставляя следы.

11

Инквизиторша качнулась вперёд, обхватила его за талию, и Костер подумал: «О, Бездна. Кракенов. Ни за что».

— Остальные сказали, что у меня не хватит смелости… Я имею в виду… С мальчиком по вызову… — пробормотала инквизиторша на ухо Костеру.

Тьфу. Костер схватил её за запястья, пытаясь оттолкнуть.

— Я не думал, что можно, — прошипел Костер, — быть менее польщённым, но тебе это удалось. Отпусти меня! — Его пальцы дрожали от напряжения, а в горле встал ком — он ненавидел чувствовать себя беспомощным.

— Сколько? — пробормотала инквизиторша, целуя его в шею.

Костеру удалось ударить её головой в лицо.

— У этой орчихи в кармане было больше мелочи, чем ты зарабатываешь за год, — гневно произнёс он, пытаясь отвернуться и уйти из‑под её поцелуев. Он ощутил привкус крови во рту — то ли от удара, то ли от внутренней ярости, рвущейся наружу. Инквизиторша отстранилась и обиженно посмотрела на него.

— Но я спасла тебя, — возразила она.

— Меня нужно спасти от тебя! — огрызнулся целитель.

По коридору разлетелся оглушительный звон, и глаза инквизиторши расширились, а затем закрылись. Костер сбросил её, и та с грохотом упала на пол. Этот звук прозвучал оглушительно в наступившей тишине. Эхо удара разнеслось по коридору, словно удар гонга, возвещающий о новом акте драмы.

Костер уставился на Сейну, которая одним движением закованного в когтистую перчатку кулака вырубила довольно крупную инквизиторшу ударом в затылок.

Её хрупкая фигура, облачённая в чёрный доспех с металлическими вставками и шипами, казалась почти невесомой — словно тень, скользнувшая по полу. Белые длинные волосы, собранные в конский хвост, резко контрастировали с тёмным металлом брони, а острые эльфийские уши придавали облику неземное изящество. Но в каждом движении читалась смертоносная точность — как у змеи, готовой к броску.

— Что там про спасение? — спросила она своим тихим, пугающим голосом. Стройная фигурка Сейны обманчиво источала хрупкость, но Костер знал: эта девушка была просто чумой во плоти, несмотря на её внешнюю утончённость. Костер по опыту знал, что ей не нужно доставать из-за плеч двуручный меч, чтобы убить. Даже без оружия её когтистые перчатки могли стать последним, что увидит враг перед смертью.