Приватный танец для эльфийки - Юлия Ветрова

Сейна холодно посмотрела на него, так что Костер удручённо подумал, что сейчас имеет дело не с боевой подругой, с которой у него много разногласий, а с какой‑то опасной эстерской версией. В её взгляде не было ни тени сомнения — только сосредоточенность и решимость. Это был взгляд воина, который уже принял решение и не отступит.

— Как ты оказался без посоха?

— Это важно⁈ Так же, как и без сапог!

— Ты можешь применять боевую магию без него?

Костер удручённо огляделся по сторонам и, присев на одной ноге (что потребовало немалых усилий), подобрал с земли грязную ветку. Дерево было сырым и скользким, но он крепко сжал его в руке, пытаясь придать себе хоть каплю уверенности.

— Пошли, — решил он. Голос звучал твёрдо, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Он знал: впереди опасность, но отступать было некуда.

«Пошли» было громко сказано, с учётом того, что Сейна теперь не могла его нести. Звук её голоса эхом отразился от старых надгробий, тут же растворившись в ночной тишине. Она достала из ножен меч и, чуть присев для надёжности, старалась двигаться на полшага впереди и в стороне, там, где никакой свет не отблёскивал бы от лезвия. Сталь клинка тускло мерцала в полумраке, словно поглощая скудный свет звёзд. Сейна двигалась плавно, почти бесшумно — каждый шаг был выверен, каждое движение отточено годами тренировок.

Для демонов это на самом деле имело мало значения. Никто толком не знал, как они ориентировались — редко удавалось достать их части, потому что после смерти они обычно оставляли от себя только горстку пепла. Но всегда находились уникумы, готовые рискнуть жизнью, чтобы зарисовать живой экземпляр. Однако ни на одном из таких набросков у демонов не было найдено ни глаз, ни ушей.

Воздух стал гуще, словно пропитанный невидимой угрозой. Каждый вдох отдавался в груди тяжёлым предчувствием, а кожа покрылась мурашками, будто от ледяного ветра.

Скорее всего, они чувствовали вторую форму человека, его отпечаток в Сумраке — или что‑то подобное, служившее ему аналогом в материальном мире. Как бы там ни было, Сейну они всегда обнаруживали издалека, и Костер это знал. Он невольно сжал в руке гнилую ветку, которую подобрал ранее, — жалкое оружие против потусторонней угрозы. Он не был академиком, чтобы выяснять причины, хотя подозревал, что дело или в её печатях, или в исходивших от неё потоках ненависти.

Тишина стала почти осязаемой — такой густой, что казалось, можно было услышать биение собственного сердца. Где‑то вдали заухала сова, нарушив зловещее безмолвие, но это лишь усилило ощущение надвигающейся опасности.

Так или иначе, идти в стороне от него было милосердным решением. Сейна сознательно брала удар на себя — не из благородства, а из холодного расчёта: если демоны атакуют её, у Костера появится шанс отступить. Никто из них не удивился, когда, дико взвыв, вся орава демонов бросилась на неё.

Звуки их воя пронзили ночь, словно тысячи острых лезвий. Тени зашевелились между могилами, вытягиваясь и принимая очертания кошмарных фигур. Воздух наполнился запахом серы и разложения, а земля под ногами задрожала, будто сама природа сопротивлялась вторжению потустороннего.

17

Всё, что случилось дальше, в основном вписывалось в стандартную схему прогулок по Гавани, так что Костер даже вспомнил те времена, когда бывал здесь до восстания.

Демонов было пятеро, и хотя позади них виднелись приоткрытые двери склепа, оставалось не совсем ясным, оттуда ли они взялись. В первые секунды это и не имело особого значения.

Костер просто пересчитал их взглядом, откладывая в голове типы: не самый мощный пул, но неприятный, учитывая состояние его ноги и так называемого «посоха». Здесь было трое демонов гнева, одна демоница желания и один — самый неприятный — демон отчаяния. Его тёмный силуэт выделялся на фоне могил, а глаза светились холодным, мертвенным светом.

Демоны гнева, хоть и походили на гигантских живых слизней, в целом неплохо поддавались ударам меча Сейны, который, естественно, был зачарован против магических существ. Параноидальная предосторожность, обусловленная тем, что живых противников она могла убивать и голыми руками.

Больше неприятностей представляли демон желания и демон отчаянья. Первый, приняв форму весьма видной дамы в очень минималистичном белье, и кружил в воздухе, явно пытаясь накинуть на одного из двух противников зачаровывающее заклятье. Однако, хотя Сейна и была предельно далека от магии, её упёртость в таких вопросах часто служила хорошую службу всей команде: с магией или без, убедить её в чём‑либо было абсолютно невозможно.

Костер чувствовал, что ещё немного — и демоница отчается и переключит своё внимание на него. Поэтому он, не дожидаясь этого момента, запустил в демоницу конус ледяной магии, стараясь прицелиться так, чтобы зацепить ещё кого‑то из демонов. Холодный воздух зашипел, образуя ледяные кристаллы, которые с хрустом врезались в призрачную фигуру.

Один из демонов гнева удачно «встал», и Сейна тут же расколола его своим массивным мечом. Лезвие вошло в замороженную плоть с глухим хрустом, а демон издал пронзительный вопль, прежде чем рассыпаться серой пылью. Демоница, однако, продолжала двигаться. Теперь она действительно сменила цель и медленно, задерживаемая его магией, ползла в сторону Костера.

Костер ругнулся и со всей скоростью, которую позволяла ему нога, переместился в сторону, так что почти на прямой между ним и демоницей оказалась Сейна. Каждый шаг отдавался острой болью, но он стиснул зубы, игнорируя её. Он полностью переключил внимание на самого опасного противника: демон отчаянья, зависнув на безопасном расстоянии от меча Сейны, издалека обстреливал её ледяными сгустками. Они врезались в магическую защиту, оставляя на ней трещины, словно на стекле.

Магическая защита от печатей Сейны трещала, Костер уже заметил на её обнажённых плечах несколько длинных порезов, но, кажется, это только приводило девушку в ещё большую ярость. Её глаза пылали гневом, а движения стали ещё резче, почти неистовыми.

Краем глаза заметив, что она смещает направление ударов так, чтобы перерезать путь демонице, Костер стал сосредоточенно метать сгустки первородной магии в сторону демона отчаянья. Энергия пульсировала в его ладонях, а воздух вокруг него дрожал от напряжения. Отсутствие посоха очень, очень мешало. Дело шло медленно, но он чувствовал, что демон всё‑таки слабеет. Тёмная фигура начала мерцать, теряя чёткость очертаний, а её атаки становились всё реже.

Они покончили со своими противниками одновременно: в то мгновение, когда демон отчаянья издал дикий визг и, воздев когти к небу,