Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется - Ангелина Сантос

— Хорошо. Сейчас принесу остальное.

Он вышел. Я посмотрела ему вслед и только тогда заметила на полу светлую стружку, которую он принес на сапоге.

Через несколько минут Гаррет вернулся с полотном, второй шторкой и прутом. Положил все на край стола, дождался, пока я проверю ткань, и спросил:

— Подходит?

— Да. Ее хватит. Верх сделаю одинаковым на обеих.

— Тогда до завтра. Если что-то понадобится, я напротив.

Я записала заказ. Гаррет обращался ко мне так же, как я сама обращалась к мастерам: объяснил, что нужно, спросил о цене и сроке. Мне было непривычно снова оказаться по другую сторону такой договоренности.

Сначала я закончила наметку платья госпожи Пелт. Проверила боковые швы, глубину кармана, наметила место для переноса нижней пуговицы. Затем разложила рядом две шторки.

Я вырезала полосы из принесенного Гарретом полотна и укрепила изношенный край. С прутом работа шла легче: я сразу видела, где ткань собирается слишком туго, и могла поправить шов.

Работа заняла остаток дня. Я закончила, пока еще было светло, и оставила шторки на столе, чтобы утром проверить при другом освещении.

На девятый день после моего ухода Гаррет постучал ровно в десять. Я уже сняла шторки с прута и сложила одну на другую.

— Доброе утро. Можно забрать шторки?

— Все готово. Давайте покажу.

Я снова продела прут. Гаррет взялся за его концы, а я провела шторку из стороны в сторону. Ткань двигалась свободно, усиленный край не выворачивался.

— Вот здесь старое полотно совсем тонкое, — сказала я, показывая середину. — За угол лучше больше не тянуть. Верх я укрепила, но сама шторка новой от этого не стала.

— Скажу владельцу. Хотя он обычно вспоминает об этом, когда уже оторвал.

Он попробовал сдвинуть ткань сам, посмотрел шов с изнанки и положил на стол серебряную монету.

— Спасибо. Хорошо сделано.

Мне захотелось объяснить, что работа была несложной. Я уже начала произносить что-то вроде «тут немного», но вовремя остановилась.

— Обращайтесь, если понадобится.

Гаррет свернул шторки и забрал прут. За дверью задержался, пропуская во двор женщину с корзиной, затем ушел к себе.

Я занесла оплату в тетрадь. Все три небольших заказа были закончены и оплачены. Осталось платье госпожи Пелт — и Мирино, для которого я все еще не могла назначить примерку.

Письмо принесли ближе к полудню.

Я увидела знакомого мальчика из пансиона через окно и сама открыла дверь. Он достал конверт из сумки, уточнил мое имя и передал письмо.

— Хозяйка просила сразу занести. От вашей дочери, кажется.

Почерк я узнала прежде, чем он договорил.

Я поблагодарила, закрыла дверь и осталась стоять, держа конверт за края. Несколько дней я ждала его так, будто после первых строк сразу пойму, что между нами с Мирой осталось. Теперь боялась порвать бумагу вместе с письмом.

Пришлось сесть и аккуратно разрезать конверт ножницами.

'Мама, мы уже в Тарвеле, я у отца. Твое письмо получила еще у родителей Оскара, но ответить сразу не смогла. Я не понимаю, почему нужно было уезжать именно теперь.

Приду завтра после двух. Нам надо поговорить. И я хочу примерить платье.

Мира'.

Дата стояла сегодняшняя: Мира собиралась прийти завтра. Я посмотрела на подпись, потом снова вернулась к первому слову.

Мама.

Она не назвала меня Лидией. Я не думала прежде, что когда-нибудь буду искать в письме дочери такое подтверждение, но сейчас несколько раз возвращалась глазами к началу.

Потом снова читала о платье и чувствовала обиду. Мира знала, почему я ушла. Я написала прямо, не спрятала измену за туманными словами о сложностях в семье. И все-таки она спрашивала, почему именно теперь.

Мне захотелось ответить, что удобного дня для этого не было. Что я не выбирала время, когда Рейнар приведет в нашу жизнь другую женщину. Я подтянула к себе бумагу, взяла перо и остановилась.

Она собиралась прийти. Я смогу посмотреть на нее, услышать, как она говорит, спросить, что именно ей непонятно. Не хотелось начинать этот разговор еще одной сердитой запиской.

Я написала, что жду ее завтра после двух. Сообщила новый адрес, объяснила, как найти дверь мастерской, и добавила, что платье готово к примерке. Подписала: «Мама».

Письмо Миры оставила рядом с тетрадью. Пыталась продолжить работу и снова брала его в руки. Один раз даже проверила конверт, словно там мог оказаться еще один лист с чем-то более ласковым.

Час пробили, когда я стояла у стола и смотрела в окно. Через двор шла госпожа Пелт. Я быстро сложила письмо и убрала его под тетрадь.

— Добрый день, — сказала она. — Я вовремя?

— Да. Проходите, платье подготовлено.

Я подала ей накидку, помогла расстегнуть пуговицы на дорожном платье и отошла к столу. Пока госпожа Пелт переодевалась, еще раз проверила наметку. Пальцы слушались хуже обычного, и я укололась, снимая булавку с игольника.

Прижала палец к чистой тряпочке. Подождала, прежде чем касаться синей шерсти.

— Все в порядке? — спросила госпожа Пелт.

— Да. Только укололась. Сейчас посмотрим, что получилось.

Она вышла к зеркалу. Я попросила ее сесть. Ткань на талии больше не натягивалась, но возле правого бока образовалась лишняя складка. Я посмотрела, как она стоит, потом снова попросила сесть и поняла, где нужно убрать совсем немного.

— Здесь поправлю, — сказала я. — А теперь попробуйте карман. Он пока наметан, ключи глубоко не опускайте.

Госпожа Пелт провела ладонью по юбке и нашла отверстие с первого раза.

— Вот так хорошо. Мне даже искать не пришлось.

Я отметила глубину и записала исправление. На мгновение подумала, что Мира завтра будет стоять на этом же месте. У меня снова сжалось горло, и я отвела взгляд к шву.

— Подержать? — спросила госпожа Пелт, заметив, что я пытаюсь одновременно расправить ткань и приколоть метку.

— Да, пожалуйста. Вот здесь.

Она придержала край. Я закончила и попросила ее пройти несколько шагов.

Мы проверили платье еще раз. Оно стало свободнее, но не висело. Госпожа Пелт посмотрела в зеркало, повернулась боком и удовлетворенно кивнула.

— Теперь мне нравится. Не придется весь вечер думать о застежке.

Я подтвердила срок выдачи, записала оставшуюся сумму — одну серебряную монету — и помогла ей переодеться. Провожая, обещала к ее возвращению закончить и карман, и отделку боковых швов.

Когда дверь закрылась, я присела и немного посидела, ни за что не берясь. Потом убрала письмо Миры в ящик стола. Увидеться с дочерью хотелось так сильно, что временами я забывала, какого разговора жду.

Ответ я отнесла на почту. Записку в дом Эстен обещали доставить с городской почтой