Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется - Ангелина Сантос

Напротив подола поставила восемь медных. Посмотрела на цифру и вспомнила, что только что сказала лавочница.

Я знала, сколько времени займет аккуратная ручная подшивка. Еще нужно было принять женщину, посмотреть длину, наметать, отпарить. Когда я ставила восемь медных, то думала только о том, как убедить заказчицу оставить платье.

Я зачеркнула восемь и написала двенадцать. Рядом добавила, что окончательная цена зависит от самой вещи.

С простой переделкой было труднее. Я написала восемнадцать, потом исправила на четырнадцать. Долго смотрела на исправление и оставила. Мне казалось, что с такой ценой у женщины будет меньше причин уйти. Я понимала, почему снизила цену, но снова исправлять цифру не решилась.

Я не стала переписывать цены начисто. Еще раз проверила адрес, который дала лавочнице, и время примерки.

Мне хотелось, чтобы она состоялась. Хотелось принять платье, развернуть его на столе, найти причину, по которой женщине неудобно. И было страшно, что заказчица увидит мое волнение раньше, чем я успею что-нибудь сделать.

Я закрыла тетрадь и подошла к зеркалу. Перед ним стоял второй стул. Я отодвинула его к стене, встала на освободившееся место и подняла руки. Локтем задела край ширмы.

Пришлось передвинуть и ширму. Я попробовала еще раз, повернулась боком, посмотрела, хватает ли света.

Теперь женщина сможет двигаться на примерке, и я увижу, где именно тянет ее платье.

Глава 3 За эту работу платят

Когда я вернула хозяйке пансиона ключ, она раскрыла книгу на странице с моим именем и спросила, все ли я забрала из комнаты.

— Все. Только можно попросить вас передавать мне письма? Дочь пока знает этот адрес.

Я положила рядом листок с адресом мастерской. Хозяйка внимательно прочитала, уточнила, какой вход со двора, и убрала записку под обложку.

— Если что-то придет, пошлю мальчика. Рута знает, где нас найти.

Я поблагодарила и рассчиталась за ужины. Хозяйка подала мне шаль и придержала дверь, пока я выносила короб с платьем.

Человек с тележкой ждал у крыльца. За шесть медяков он согласился довезти вещи и помочь поднять сундук наверх. Я пошла рядом, поддерживая короб снизу: тесьма врезалась в пальцы, а ставить его на ящики с инструментами было страшно.

В мастерскую мы добрались без приключений. Возчик оставил два ящика возле двери, снял ремень с сундука и спросил, куда его нести. Я показала лестницу. Сундук оказался шире поворота, пришлось наклонить его, а мне — подняться вперед и придержать дверь жилой комнаты.

Я только успела поставить короб с платьем на кровать, когда внизу раздался мужской голос:

— Кто оставил это в проезде?

Я выглянула с лестницы. Возле моих ящиков стоял высокий мужчина в темной рубашке с закатанными рукавами. За ним распахнули двери мастерской; в полумраке виднелось большое колесо. Второй мужчина, постарше, держался за обод и смотрел в нашу сторону.

— Сейчас уберем, — ответила я. — Человек заносит сундук.

— Убирать нужно сейчас. Через пять минут здесь должен пройти экипаж. Я не могу каждый раз искать того, кто решил устроить склад перед воротами.

От его тона у меня сразу напряглась спина. Я спустилась, стараясь не наступать на натертую пятку.

— Я сказала, что уберу. Если здесь нельзя ставить вещи даже на время разгрузки, об этом следовало предупредить. Когда мы пришли, двери были закрыты.

Мужчина посмотрел на меня, потом на ящики. Лицо у него было загорелым, с заметными складками возле рта; в темных волосах у висков густо проступала седина. Он стоял близко, заслоняя часть двора, и мне пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Между стеной и колесом останется меньше ладони. На повороте зацепим крышку.

— Теперь я вижу. Но прежде здесь свободно прошла тележка, и я не могла знать, сколько места понадобится вашему экипажу.

Он оглянулся на работника у двери.

— Йост, подожди пока.

Потом наклонился к ближайшему ящику и взялся за ручку.

— Этот можно поднять?

— Можно. Он тяжелый, там утюги. Только за боковую ручку не берите, она разболталась.

Мужчина подхватил ящик снизу. Я поспешила открыть дверь мастерской и отодвинула стул, который оказался на пути. Он поставил груз на пол, рядом со столом, и сразу вернулся за вторым.

К тому времени спустился возчик. Они вдвоем перенесли оставшиеся вещи, и проезд освободился. Я прижалась к стене, пока из мастерской выкатывали экипаж. Переднее колесо прошло так близко к месту, где стоял мой ящик, что я невольно отступила.

Мужчина с седыми висками обошел экипаж, проверил расстояние до ворот и кивнул работнику. Тот подтолкнул колесо, не выпуская его из рук. Только когда экипаж оказался на улице, мужчина повернулся ко мне.

— Гаррет Бран. У меня мастерская напротив.

— Лидия Эстен. Я сняла у госпожи Денс.

— Она говорила. Если еще будете что-то привозить, ставьте под навес, к глухой стене. Там хватает места для разгрузки, и к вашей двери близко.

Он показал на свободный участок между опорой и стеной. Я посмотрела, как оттуда пройти со свертком, и кивнула.

— Хорошо. А если там будет что-то ваше?

— Скажите мне или Йосту, освободим.

Возчик забрал ремень и ждал у ворот. Я достала деньги, расплатилась и обернулась к Гаррету: он еще стоял рядом.

— Спросить я мог спокойнее, — сказал он. — С утра уже второй раз приходится сдвигать выдачу. Извините.

Я не сразу нашлась с ответом: от него уже успела приготовиться к новым замечаниям.

— Я тоже не хотела задерживать вашу работу. Спасибо, что помогли занести.

Он коротко кивнул и пошел к экипажу. У ворот его окликнул работник, и Гаррет ответил уже на ходу.

Я закрыла дверь мастерской и положила ладони на крышку ящика. Сердце все еще билось часто. После этой короткой ссоры мне почему-то было стыдно заняться своими делами, словно сначала следовало еще раз извиниться. Я потянула узел на веревке. Гаррет уже вернулся к работе; мне тоже нужно было разбирать вещи.

К обеду я вымыла пол и зеркало, разложила инструменты. Тетрадь положила у правого края стола, где было удобно делать записи, а чистую ткань для заказов убрала на верхнюю полку. Под столом поместились утюги и деревянная колодка для рукавов.

Свадебное платье я оставила наверху, подальше от пыли. Остальные ткани разложила на полках, а пустые ящики убрала под стол.

Рута зашла, когда я прибивала возле входа листок: «Принимаю переделку женской одежды. С десяти до четырех».

— Не под дождь ли вешаете? — спросила она. — Подвиньте к косяку, туда с крыши не капает.

Я переставила гвоздик. Она принесла обещанный чайник, показала, как