Во власти обмана - Джей Эл Бек

своего выбора. Если мне суждено умереть, я предпочла бы от его руки, чем от руки отца или одного из его охранников. Кто знает, что они сделали бы с моим телом, когда душа его покинет.

Я вспоминаю, какими сильными были его руки на моей коже. Да, ему не потребуется много усилий, чтобы сорваться и отомстить.

Я сползаю с кровати и подтягиваю сумку ближе к ногам, чтобы достать чистое белье. Натянув рубашку через голову, собираю волосы в небрежный пучок. Затем влезаю в поношенные джинсы и иду в свою маленькую ванную, чтобы почистить зубы и умыться.

Отец, вероятно, хочет, чтобы я была в костюме проститутки, чтобы соблазнить его пленника, но если я сегодня умру, то сделаю это, оставаясь собой. Никакого макияжа и фальшивых нарядов. Одежды, которую я предпочла бы сжечь, чем надеть снова.

Закончив в ванной, я нахожу телефон и пишу супервайзеру в казино, что сегодня вечером не выйду. В ответ получаю эмодзи с подмигиванием. Ну, должно быть, она знает, с кем я ушла прошлой ночью. И если так, может, кто-то из его друзей сможет найти его раньше, чем отец успеет превратиться в «безумного ученого».

Я бросаю телефон на кровать и сую ноги в пару холщовых слипонов. Это лучшее, что я могу сегодня предложить, и если у кого-то с этим проблемы, им придется самим тащить меня обратно в комнату. Забавно, насколько меньше я боюсь всех людей моего отца, когда уже столкнулась с гневом Ивана и выжила. По крайней мере, однажды.

Моя комната находится в подвале, чтобы отец мог присматривать за мной. Поэтому достаточно пройти по длинному коридору комплекса, что бы добраться до камер в темнице. Снаружи стоит охранник, кажется, Павиль или как-то так. Я не знаю его в лицо, так как он не из тех, кто пользовался щедрыми предложениями моего отца по поводу моего тела.

Я стискиваю зубы, подходя к нему, а он опускает глаза, затем снова переводит их на стену.

Со вздохом я машу на дверь.

— Я должна переговорить с нашим пленником внутри.

Он выпрямляется, его черная рубашка натягивается на груди от этого движения. Сейчас он думает, что проявляет уважение. Очень скоро он пойдет по стопам других охранников и будет обращаться со мной как с мусором, как и все остальные.

— Мы будем стоять здесь в коридоре весь день, или ты откроешь мне дверь?

Один из других охранников, Эрик. Высокий, красивый, пугающе злой Эрик шагает по коридору с подносом еды в руках. Он останавливается рядом с Павилем и тычет подносом мне в грудь так сильно, что я отступаю на несколько шагов назад.

— Мы уже привели его в порядок и переодели для тебя, принцесса. Иди удели ему внимание, а мы последим за всем с экранов мониторов.

Я сглатываю подступившую волну желчи, горло горит, и крепко сжимаю поднос, чтобы он отступил и отпустил его. Когда я не реагирую, он грубо хватает меня за подбородок и задирает лицо вверх.

Его насмешки достаточно, чтобы я отвела взгляд.

— Ты даже не удосужилась накраситься? Он не захочет видеть тебя такой. Ты как воспитательница из детского сада или вроде того.

Я знаю, что отвечать не стоит. Это сделает его лишь более жестоким. Через несколько напряженных секунд он отпускает моё лицо с легким толчком и смотрит на Павиля:

— На что, черт возьми, ты смотришь?

Павиль сужает глаза, но не комментирует поведение Эрика.

Как только Эрик разворачивается и уходит обратно по коридору к диспетчерской, я обращаюсь к Павилю:

— Можешь открыть теперь дверь?

Он лезет в карман, возясь с чем-то, а затем незаметно кладет стеклянный пузырек, который я слишком хорошо узнаю, в карман моих джинсов.

— На случай, если тебе понадобится помощь там внутри. Хотя врач только что был там, так что, возможно, у него уже есть то, что нужно.

На этот раз я смотрю ему прямо в глаза. Моё терпение лопнуло и испарилось. Теперь во мне осталось только оцепенение. На самом деле, это утешает. Лучше, чем то полное отчаяние, которое я обычно чувствую, когда плачу по ночам, пытаясь уснуть.

Павиль открывает тяжелую стальную дверь, и я шагаю в полутемную комнату, чтобы в последний раз встретить свою смерть.

 

Глава 8

ИВАН

 

В этот раз стальная дверь не скребет по бетону. Она лишь едва слышно скрипит на петлях, открываясь и закрываясь. Мне не нужно поднимать голову, чтобы понять, кто вошел. Она движется бесшумно, словно всю жизнь ходила осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания.

Я держу взгляд опущенным, чтобы она не поняла, сплю я или нет. Её ноги приближаются, попадая в поле моего зрения. Мстительная часть меня хочет ударить, поставить её на колени и заставить заплатить за то, что она со мной сделала. Но я этого не делаю. Что-то в ней успокаивает меня. Пока я не разберусь в этом, я отказываюсь причинять ей вред, ну, по крайней мере, не больше, чем она хочет получить от меня.

Я медленно поднимаю глаза ровно настолько, чтобы держать её в поле зрения. Может, у неё и есть надо мной какая-то власть, но я черт возьми ей не доверяю. Или её безумному папаше. Как она могла оставаться с ним так долго, зная, что он делает, участвуя в этом или, черт возьми, будучи одной из его жертв? Она могла в любой момент прийти к нам в казино и всё выложить. Мы бы защитили её. Но полагаю, учитывая истории, которые ходят о нашей «Пятерке», возможно, она боялась нашей реакции больше, чем отцовской.

Сегодня она в джинсах и футболке с дыркой на талии, открывающей полоски бледной кожи в тени. Её грудь не выставлена напоказ, как в прошлый раз, но мне этот образ нравится даже больше. Обтягивающая футболка подчеркивает каждый изгиб, вынуждая меня рассматривать её, пока я не встречаюсь с ней взглядом. Светлые волосы собраны в пучок на макушке, макияжа нет. На самом деле, она выглядит так, будто встала с постели и пришла прямо сюда.

Несколько ударов сердца мы смотрим друг другу в глаза, затем она осторожно ставит поднос между моих расставленных колен и отступает, пока её спина не упирается в стол.

Ну что ж, если они планируют использовать меня как подопытного кролика, полагаю, им нужно поддерживать во мне жизнь. Хотя я бы предпочел другой план. Тот, где они