Во власти обмана - Джей Эл Бек

Он повторяет движение, а потом останавливается. Я замираю над ним, совершенно не думая о том, чтобы оседлать его и довести нас обоих до забвения.

— Подрочи мне рукой, но не смей кончать. Ты всё еще не заслужила мой член. — Слова невнятные из-за моей руки на его губах, но я улавливаю их все.

Я крепко обхватываю его свободной рукой и несколько раз провожу вверх-вниз, чувствуя, как он любит, чтобы его касались. Жестко, грубо, как я и подозревала. Я сжимаю его крепче и стискиваю бедра вокруг его ног, чтобы не тереться лишний раз.

Я хочу перехватить его двумя руками, но он качает головой. Тогда я крепче прижимаю ладонь к его рту, и он невнятно ругается, пока я продолжаю дрочить ему. Я так возбуждена, что уверен,: он мог бы увидеть это на моих легинсах, если бы в комнате не было так темно. Мне хочется подняться и насадить себя на него, принять его так глубоко, чтобы стало больно, и позволить ему сделать всё, что он хочет с моим телом.

Конечно, я этого не делаю. Я уважаю его желания, но, черт возьми, мне он нужен внутри себя, как воздух.

Он поднимает бедра навстречу моей руке.

— Быстрее.

Я подчиняюсь, перехватывая его поудобнее, хотя это и не моя ведущая рука. Проходит еще минута, и он стонет, его горячая сперма заливает мои костяшки и ноги. Черт. Я не продумала этот момент.

Я отпускаю его и осторожно убираю пальцы, чтобы снять футболку, а затем спортивный топ под ней. Быстро использую топ, чтобы привести нас обоих в порядок, и натягиваю футболку обратно.

Закончив, я поднимаю взгляд, но он уже наваливается на меня, впиваясь зубами в шею так сильно, что если я шевельнусь, он разорвет кожу. Я содрогаюсь от этого животного укуса, пока он не отпускает меня и не откидывается назад, закрыв глаза.

— Вали отсюда к черту.

ГЛАВА 10

ИВАН

Неизвестно, сколько времени они уже держат меня взаперти в этой дыре. Я чувствую, как ярость жжет и съедает мой рассудок. Скоро они увидят лишь зверя, которым меня считают. Но это неважно. Здесь нет ни одного человека, которого я не хотел бы разорвать голыми руками. Ни один человек здесь не заслуживает той жестокости, что захватила мой разум и тело.

Я пытаюсь пошевелиться на холодном бетоне, части тела онемели, другие я не чувствовал уже несколько часов. Это беспокоило бы меня сильнее, если бы я не представлял, каково это, вырвать зубами глотку отцу Присциллы.

Присцилла не возвращалась с тех пор, как я велел ей уйти. Я не виню её, и, что бы ни думал мой член, я сейчас не доверяю её хрупкому телу в своих руках. Если бы она была подо мной, я бы заполнял каждую её дырочку своим семенем, пока она не начала бы умолять о пощаде. А потом я бы сделал это снова, чтобы она поняла, кому принадлежит… кому она должна.

Если я выберусь отсюда, я позабочусь, чтобы она очень хорошо осознала долг между нами.

Я закрываю глаза и пытаюсь представить её мягкий свежий аромат. Не той женщины из казино, обильно политой духами, а той нежной девушки в легинсах, которая дрочила мне, даже когда я рычал на неё. Она была сильнее той женщины, которую я встретил в первую ночь.

Из коридора доносится шум. Голоса, топот ног. Должно быть, время визита или купания. Я наклоняюсь, чтобы уловить свой запах, но не могу разобрать, где мой смрад, а где вонь камеры, в которой я заперт уже черт знает сколько дней. Два дня назад они приходили со шлангом и окатили меня водой, прежде чем прислать Присциллу.

Возможно, любимому папочке плевать, воняю ли я к его визиту. Новые тяжелые шаги и голоса эхом отдаются в комнате. Я не утруждаю себя прислушиванием. Они никогда не говорят достаточно громко, если не стоят прямо за тяжелой стальной дверью.

Я пробуду здесь недолго. Либо я придумаю, как освободиться, либо Кай и остальные придут за мной. Мы не оставляем своих в плену и под пытками надолго. Мои друзья, вероятно, уже охотятся за мной.

Поймут ли они, что случилось? Проверят записи с камер в казино и вычислят в качестве виновной ту милую проститутку, которая с тех пор не выходила на смену? Не говоря уже о том, что Кай уже кое-что знает, мы говорили по телефону перед тем, как меня схватили.

Мне просто нужно выждать и посмотреть, что будет. Мне требуется время, чтобы утихомирить ярость, кипящую под кожей. Больше, чем обычно, что обеспокоило бы меня, если бы мне, черт возьми, было не плевать, кто примет на себя её основной удар.

Шум снаружи продолжается, пока не становится громче и не затихает у моей двери. Визит, думаю я. Но я не ожидал, что они снова попытаются говорить со мной после того, как я оборвал их в прошлый раз. Словно я предам людей, о которых забочусь, которых люблю. То, что они не постигли значения верности, не означает, что этого понятия не существует.

Тяжелая дверь отъезжает в сторону, и я моргаю, когда загорается свет. Мне приходится несколько раз открыть и закрыть глаза, чтобы привыкнуть к яркому блеску ламп наверху.

Артур Капри вальяжно входит, оставляя охранников в коридоре, и закрывает за собой дверь. Несомненно, хочет минимизировать риск, что я как-то сбегу.

Я не говорю с ним. Если он хочет чего-то от меня, пусть просит. Я не буду подталкивать его или давать возможность, которой, как он думает, может манипулировать.

Мужчина разворачивает стул, садясь так же грациозно, как и в наш первый разговор. Я внимательно наблюдаю за ним. Одно из лучших преимуществ того, что все считают тебя полезным только для грубой силы… они часто выбалтывают свои секреты, думая, что я слишком глуп, чтобы понять их значимость.

Надеюсь, он достаточно глуп, чтобы дать мне хоть что-то, что я смогу использовать, чтобы раздавить его так сильно, что само имя его семьи будет стерто из истории. Вряд ли, но мне нужно за что-то уцепиться, пока я не выбрался из этой дыры.

Его взгляд равнодушно скользит по мне.

— Как ты себя чувствуешь?

Я упираюсь спиной в холодный камень.

— Не дождусь, когда выберусь из этих оков и оторву тебе ноги, как какому-нибудь пауку-сенокосцу.

Если