Во власти обмана - Джей Эл Бек

стол со стульями, и добраться до другой стороны. Раньше его ноги находились всего в нескольких футах от стола. Но из-за прохлады в воздухе я надеюсь, что он хотя бы подтянул их ближе к себе.

Я приседаю, и моя рука нащупывает теплую обнаженную кожу его лодыжки.

— Тебе холодно?

— Какого черта тебе не плевать, холодно мне или нет? Ты не принесла с собой никакой одежды, да?

Я качаю головой, а потом вспоминаю, что он не может меня видеть. Как и жаркий румянец на моих щеках от собственной глупости:.

— Нет. Я не принесла тебе одежды. У меня есть всего несколько минут, пока у охраны пересменка.

Он дергает ногами, пытаясь вырваться из моего захвата.

— Ножницы, нож, ножовка, сорок пятый калибр, хоть что-то, что помогло бы мне выбраться из этой чертовой клетки? — Его голос слишком тихий, слишком контролируемый.

Мой разум вопит, что нужно отступить и убираться от него подальше, но вина в животе не позволяет мне сдвинуться.

— Нет. Я ничего не принесла. Только я. Я не могу отпустить тебя. Они убьют меня.

— Разве не этого ты хотела? Чтобы я убил тебя?

Я подползаю ближе на корточках, но не чувствую его.

— Если ты убьешь меня, я знаю… во всяком случае, я надеюсь, что это будет быстро. Если отец решит меня убить, он отдаст меня своим людям, и они будут насиловать меня, пока кто-нибудь, наконец, случайно не убьет.

Он молчит, но я слышу его дыхание или это мое собственное прерывистое дыхание? Между нервами и страхом быть пойманной я не могу вдохнуть полной грудью. Я провожу рукой по холодному твердому полу, но всё еще ничего не чувствую. Я осторожно продолжаю двигаться в темноте, надеясь наткнуться на него. По крайней мере, я могу поделиться с ним своим теплом.

— Ты в порядке? Они уже причинили тебе боль?

Долгая пауза, и наконец, он отвечает. Я поворачиваю лицо, пытаясь разглядеть его в темноте.

— Нет. Но раньше они влили в меня чертову гору наркотиков. Понадобились трое из них, и уверен, одного пришлось везти в больницу. Надеюсь, он сдох. — Спокойный, нейтральный тон, которым он это говорит, заставляет мои ладони вспотеть, несмотря на холод.

— Хорошо. Я ненавижу этих парней. Они все должны сдохнуть.

Я продолжаю двигаться, пока рука наконец снова не нащупывает теплую кожу, и в следующую секунду, молниеносно осознаю, что заползла между его расставленных ног, и теперь моя ладонь прижата к его животу. Его эрекция тычется мне в запястье.

Я отдергиваю руку.

— Извини. Извини, я ничего не вижу.

— Чего ты хочешь, Присцилла? — Он тянет мое имя, словно насмехается. Будто знает, что мне оно не нравится.

— Если они дали тебе те же наркотики, что и я, почему ты сейчас не пытаешься выебать бетон? — Я протягиваю руку и снова провожу по его мышцам пресса.

Он издает шипящий вдох. Ага. Не такой уж он и невозмутимый, как притворяется.

— Только потому, что у меня больше самоконтроля, это не значит, что я хочу, чтобы ты, блядь, трогала меня.

Его колено с силой бьет меня по бедру, отбрасывая на задницу. Я успеваю поймать себя руками, прежде чем впечататься лицом в пол.

— Какого черта? Я пришла сюда помочь тебе.

— О, и как же ты планируешь это сделать? Ты не принесла мне ничего, что можно использовать, и уж точно не принесла никакого оружия. Как ты собиралась помочь мне? — Он теперь злится, и это должно бы пугать меня до усрачки. Я видела его злым в казино раньше. Скорая помощь едва успела вовремя, чтобы помочь тому парню.

— Я могу немного согреть тебя, может быть. Я подумала, если они накачали тебя наркотиками, тебе нужно облегчение. — Я снова неуверенно поднимаюсь на ноги, на этот раз стараясь держать дистанцию побольше. — Я просто пытаюсь помочь тем единственным способом, который мне доступен. Если я освобожу тебя, они будут пытать и убьют меня самым худшим способом. Я не могу. Прости.

Я снова тянусь к нему, но он отдергивает бедро от моих пальцев.

— Не смей, блядь, трогать меня. Я же сказал. — Он на грани крика, и если не будет тише, кто-то из охранников войдет и застанет меня здесь.

Я перелезаю через его мощные мускулистые бедра и седлаю его. С шепотом извинений я прижимаю ладонь к его рту. Теперь я достаточно близко, чтобы видеть его глаза и всю ту ненависть, которую он питает ко мне в этих темных глубинах.

— Мне так жаль, но я не могу позволить тебе привлечь охранников. Я уйду через минуту, как только они уйдут на свой первый кофе-брейк. Мне просто нужно дождаться этого момента.

Я стараюсь не думать о его твердом члене, зажатом между нами. Мои тонкие черные легинсы нисколько не скрадывают ощущение его тела. Его бедра подаются вверх, потираясь, и я сжимаю зубы, чтобы не застонать.

Я осторожно ослабляю руку у него на губах.

— Если я уберу руку, ты успокоишься? Ты можешь говорить всё, что хочешь, но я просто не могу позволить поймать себя здесь.

Его глаза обещают боль, но я стою на своем. Наконец он качает головой.

Что ж.

Я моргаю и подаюсь вперед, чтобы лучше видеть его в темноте. Но он ничего не дает. Никакого способа понять, о чем он думает или что чувствует, кроме того, что он чертовски возбужден между моих бедер.

Я проглатываю ком в горле и стараюсь замереть.

— Хочешь, я помогу тебе?

Он качает головой и морщится, когда мое колено цепляет пояс его белья. Несомненно, ткань сейчас ощущается как наждачная бумага. Свободной рукой я отодвигаю край его боксеров, высвобождая его член. Он издает прерывистый вдох, и его жар чувствуется сквозь мою ладонь.

— Так лучше?

Один резкий кивок, это всё, что я получаю.

Боже, как мы оказались в таком положении? Он — накачанный наркотиками пленник, а я — оседлала его колени, такая мокрая, что едва могу усидеть на месте.

Он наклоняется вперед, пока наши лбы почти не касаются друг друга, и я прижимаю тыльную сторону ладони к губам.

— Я чувствую твой запах, — шепчет он, касаясь моей кожи.

Чертов ад. Нет. Неправильно возбуждаться сейчас. Не тогда, когда это не его выбор. Он двигается, скользя членом по моему центру. Я подаюсь вперед,