Во власти обмана - Джей Эл Бек

— Наглядно, но я и не ожидал от тебя меньшего, по крайней мере, судя по тому, что видел до сих пор.

— Оскорбления не заставят меня, хотеть проявить себя перед тобой. Давай сразу проясним, твои обычные методы допроса и манипуляции со мной не сработают. Это не сработает ни с кем из «Пятерки». Тебе стоит узнать это сейчас, чтобы сэкономить время.

Он машет рукой и слегка ерзает на стуле.

— Меня не интересуют твои друзья. Мне нужен был ты, и я получил тебя, не так ли?

— Чтобы пытать? Я нагадил тебе в кашу или что? Я ничего не сделал твоей маленькой безликой ветви семьи Капри. Твоего брата или кого там еще, за них сказать не могу. Черт, я даже не знал о твоем существовании, пока ты не решил объявиться. Мог бы оставаться в тени и не попадаться на наш радар.

Что-то мелькает в его глазах, но слишком быстро, чтобы я успел уловить.

— Это был бы лишь вопрос времени, прежде чем Кай нашел бы меня. Он неумолим, когда дело касается причиненного ему зла. Я знал, что мои дни в тени сочтены, как только узнал, что та Советница использовала мои наркотики против него.

Я громко вздыхаю, позволяя звуку эхом разнестись по маленькой комнате. Вот почему я не мозг нашей операции. Мое терпение закончилось:

— Чего ты хочешь, Капри?

Он моргает, и это единственный признак его дискомфорта.

— Я хочу знать, что нужно сделать, чтобы заключить мир между Капри и Доубек.

— И ты подумал, что я лучший человек, чтобы спросить об этом? Почему не связаться с Адрианом напрямую?

— Я не идиот. Он содрал бы с меня кожу еще до того, как я успел бы сказать слово, только за знание моей фамилии. Я не питаю иллюзий, что Адриан намерен стереть всю мою семью с лица земли, и что его «Пятерка» планирует помочь ему в этом.

Я сохраняю лицо расслабленным, нейтральным, чтобы скрыть ликование внутри.

— И снова я спрашиваю: почему ты выбрал меня для этого разговора? Я не подкован политически, не красив и не очарователен для дам. Тебе было бы лучше схватить кого-то из остальных.

Он качает головой.

— Нет, если бы я тронул кого-то из близнецов, поднялась бы буря, учитывая то, что милая Андреа уже вынесла от рук моей семьи. Остальные… ну… у каждого из вас свои слабости.

— А какая у меня?

Уголок его рта изгибается в, своего рода, жуткой улыбке.

— Я не намерен открывать тебе свои карты так скоро, Иван. Поиграй со мной немного подольше, и, может быть, я открою тебе несколько своих секретов.

Он не намного старше Адриана, но говорит так, будто ему восемьдесят. Каденция и словечки раздражают своей неестественностью. Не говоря уже о том, что моим терпением никогда нельзя было похвастаться.

— Так ты хочешь, чтобы я сделал что? Поговорил с Адрианом о мире между нами? Чтобы это сделать, тебе придется выпустить меня отсюда. Затем тебе придется убедить меня, что это стоит усилий, учитывая, как ты обращался со мной и накачивал наркотиками несколько дней. Не лучшая тактика, чтобы заставить кого-то говорить от твоего имени.

Он снова выглядит совершенно невозмутимым.

— Нет, я не беспокоюсь об этом. У меня есть способы справиться, если ты решишь стать неразумным. Сейчас я хотел бы попытаться договориться, прежде чем прибегать к более постоянным методам.

Я даже знать не хочу, какого черта он имеет в виду. Я пожимаю плечами, покалывание бежит вверх по рукам к затекшим плечам.

— Тогда договаривайся. Сначала тебе нужно предложить мне что-то, чего я хочу, а здесь нет ничего, чего бы я хотел, кроме крови на своих руках.

— Есть одна вещь, которую я могу тебе предложить. Что-то, чего ты, как мне кажется, очень сильно хочешь. Ради чего? Не могу сказать. Но она мне бесполезна, так что трахай её, убей её, разорви на куски, если на то твоя воля. Мне лично плевать, какой путь ты выберешь. Это будет означать лишь больше уборки.

Может, я и хочу убить всех этих ублюдков, но я не настолько идиот, чтобы делать это там, где они могут записать меня на видео и использовать это против меня позже.

— Я не понимаю, о чем ты.

Он подается вперед, опираясь на колени, его лицо теперь странно оживлено, глаза блестят.

— О моей дочери, Иван. Я предлагаю тебе мою дочь в обмен на твою клятву, что ты поговоришь с Адрианом от моего имени.

Дверь за спиной Артура открывается, и охранник втаскивает её в комнату. На ней ничего, кроме крошечных белых стрингов и подходящего бюстгальтера. Судя по синякам на коже Силлы, она не вызывалась добровольцем на это задание.

Я ненавижу эти фиолетовые следы на её нежной бледной коже. Я дергаюсь в оковах, несомненно, подливая масла в огонь убеждения Артура, что я хочу её, но мне плевать.

Артур поворачивается и машет охраннику, который толкает Присциллу вперед и уходит, тяжело захлопнув за собой дверь.

— Доченька, иди сюда и будь благоразумной. Ты делаешь это, чтобы сохранить нам всем жизнь. Если нет, что ж, друзья Ивана сожгут наш дом дотла.

Я дарю ему ликующую улыбку при этой мысли и позволяю ему увидеть, как сильно я хочу быть тем, кто держит факел.

Присцилла делает несколько шагов вперед, её длинные светлые волосы рассыпаются по спине, слегка касаясь изящной талии. Это снова подчеркивает синяки на её коже. Я перевожу взгляд на её лицо, и ярость охватывает меня ослепительно горячей волной.

По подбородку из разбитой губы течет кровь, на виске и с правой стороны лица синяки. На лицо нанесен макияж, но даже в тусклом верхнем свете я замечаю следы синяков.

Артур слегка подталкивает её ко мне, пока я не могу коснуться её лодыжек своими ступнями. Я обхватываю её голенями и притягиваю ближе, пока мое лицо почти не оказывается на уровне её живота. Одного её аромата достаточно, чтобы успокоить ярость, бурлящую во мне. Достаточно, чтобы я мог думать чуть яснее.

— Кто причинил тебе боль, Malyshka?

Она всхлипывает, когда я прижимаюсь лбом к её мягкой коже.

— Никто. Я в порядке. Это был несчастный случай.

Оправдание женщины, привыкшей лгать, чтобы защитить себя. Чтобы защитить других, которые этого не заслуживают.

— Не смей, блядь, лгать мне.