Во власти обмана - Джей Эл Бек

телом. Я не хочу ничего сильнее, чем обвить её ноги вокруг своих бедер и трахнуть её прямо у этой стали. Но это не имеет значения, потому что я не буду. Не сейчас, когда я под наркотиками, а я не знаю, под ними ли она.

— Почему ты не сражалась с ним? — кричу я ей в лицо.

Она вздрагивает и закрывает глаза, отворачиваясь, пытаясь уберечь лицо от моего гнева.

— Отвечай мне, — рычу я.

Она снова молчит, только всхлипывает, слезы оставляют дорожки сквозь кровь на её щеках.

Я отступаю, мне нужно расстояние, прежде чем я сделаю то, о чем могу пожалеть. Если нужно убить женщину, мне всё равно, буду ли это делать я, но я не хочу причинять ей боль. Если я продолжу нападать на неё в таком состоянии, я причиню её ей. Это то, что я никогда не смогу исправить.

Я мечусь по камере, стены слишком тесные, слишком близко. Некуда идти, нет пространства.

Она рыдает, и я колочу по стене кулаком.

— Хватит, блядь, плакать. Хватит. Почему ты, сука, не сражалась с ним?

Еще один всхлип, потом шмыганье носом.

— Он всегда побеждает и всё равно берет то, что хочет. Сражаться бессмысленно. Я узнала это давно. Сражение лишь оставляет тебя более сломленной, когда всё заканчивается.

Я снова бью по стене, чувствуя боль в руке, отдающую в локоть. Мое запястье всё еще кровоточит, с этим нужно будет разобраться позже, но сначала мне нужно успокоиться. Нам нужно выбираться отсюда.

Я поворачиваюсь к ней, и она съеживается на полу перед дверью. Но этого мало. Я иду к ней, но она ползет по крови на полу, как будто надеется сбежать.

Её ладони оставляют следы на бетоне, и я преследую её до другой стороны комнаты, где я был прикован. Я обхожу стол и падаю на колени. Пол холодный, но мне жарко, и я весь в поту от адреналина и движения:

— Ты бежишь от меня, Присцилла? Ты не можешь сбежать, так зачем пытаешься?

Она пожимает плечами и трет нос тыльной стороной ладони.

— Я пытаюсь сбежать не от тебя, а, наверное, от крови.

Я стираю слезы с её лица, заодно убирая и кровь.

— Ты паршиво врешь. Не волнуйся. Я могу научить тебя делать это правильно. А теперь… — я стараюсь держать голос спокойным и ровным. Как будто она может испугаться от малейшей интонации. — Когда ты перестала бороться? Ты сражалась с ними раньше?

Она кивает и смотрит через мое плечо на стену напротив кровавой лужи.

— Раньше я боролась, но тогда они делали всё только хуже. Накачивали наркотиками еще больше или причиняли больше боли. Я научилась просто подчиняться, так всё заканчивается быстрее. Я не могла это остановить, так какой был смысл?

Я хватаю её за затылок и притягиваю к себе, чтобы посмотреть глубоко в глаза.

— Смысл в том, чтобы умереть, прежде чем позволить сделать себя жертвой.

Она толкает меня в грудь, но я удерживаю её, а её аромат достигает меня поверх резкого запаха крови.

— Ты так делал? Сражался? Ты никогда не выбирал легкий путь против своего отца? Никогда не мешал ему причинять боль тебе или кому-то другому?

— Неважно, что делал я. Я спрашивал о тебе. В какой момент ты сдалась? Ты вообще помнишь? Почему позволяешь отцу играть с тобой в эти игры всё это время?

Она снова шмыгает носом, и я бросаю взгляд на её пухлые губы, представляя их вокруг своего члена. Черт. Наркотики. Я отпускаю её и кладу руки на колени.

— Если я не делала того, что он просил, он угрожал отдать меня одному из моих дядей, а потом показывал, что происходит с детьми, которых отправляют к ним. Он думает, что лучше своих братьев, порядочнее, но он накачивал меня наркотиками и использовал всю мою жизнь. Не знаю почему. Я не сделала ничего, чтобы заслужить это.

Я сжимаю кулаки и качаю головой.

— Конечно, нет, Malyshka. Плохие люди - просто плохие. Им не нужны оправдания, чтобы творить зло. Я делаю плохие вещи каждый божий день, и в большинстве случаев, только потому, что кто-то просто выбесил меня настолько, что я взрываюсь.

Она смотрит на меня, её глаза изучают мои.

— Но ты был добр ко мне. Даже милым, думаю, в твоей странной манере. Не думаю, что ты злой.

Я беру её за подбородок, не в силах устоять перед искушением, снова коснуться её.

— Не заблуждайся, Силла. Я очень плохой человек. И я не намерен отпускать тебя в ближайшее время.

 

Глава 13

СИЛЛА

 

Я должна быть в ужасе от него. Мое тело кричит, чтобы я убежала, спряталась. Но та часть меня, что приучена сжиматься, ложиться и умирать, не дает мне пошевелиться. Не под тяжестью его объятий или его взгляда.

— Я… — Мой голос дрожит, и стыд обдает меня жаром поверх всего остального.

Должно быть, во мне еще осталась способность чувствовать стыд, по крайней мере, когда он смотрит на меня так пристально, кажется, будто видит насквозь, до самых глубоких, самых темных моих мыслей. Тех самых, что держат мое тело в заложниках в его грубой хватке.

— Я… я… я… — издевается он, но в этом нет злобы. Словно я ребенок, которого он пытается проучить самым садистским способом. — Заканчивай то, что собиралась сказать, но лучше бы тебе, блядь, выдать что-то стоящее.

Я качаю головой.

— Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала. Я не могу стать другим человеком за те пять минут, что мы знакомы.

Вот и всё. Жаркий стыд покрывается ледяным одеялом ярости. Этот ублюдок думает, что знает меня. Что знает хоть что-то о моей жизни или о том, почему я такая, какая есть.

— Ты ни черта не знаешь обо мне, так что если собрался сбежать, пожалуйста. Тебе не обязательно заставлять меня, чувствовать себя дерьмом по пути к выходу.

Он сужает глаза, и крошечная улыбка мелькает в уголке его рта. Едва заметная, исчезнувшая так быстро.

— Этого я и жду, Malyshka. Мне нужна твоя ярость. Твой гнев. Я хочу чувствовать его на своей коже, когда ты будешь рвать этих ублюдков на куски.

Мои руки дрожат, когда он медленно тянет меня к себе. Его голос теперь едва слышен:

— Мне