Во власти обмана - Джей Эл Бек

Как я и ожидал, он толкает её к стене и прижимается вплотную, прижимаясь своим телом к её. О, нет, блядь, этого точно не будет.

— Я сказал, отпусти её.

Когда он снова игнорирует меня, я кричу Артуру, надеясь, что он не захочет рисковать своим драгоценным перемирием:

— Ты собираешься позволить ему испортить всё? Потому что я не пользуюсь «вторым сортом». Убери его, пока не потерял охранника.

Мужчина усмехается:

— Думаешь, он смотрит? Нет, он уже вернулся в свою лабораторию. Теперь здесь только я, а я соскучился по этому кусочку задницы, пока она охотилась за тобой для нас.

Присцилла всхлипывает и отворачивает лицо к углу, пока охранник наклоняется, чтобы поцеловать её.

Что-то внутри меня ломается. Я дергаю рукой, пытаясь подобраться ближе, дотянуться до него, оттащить его от неё.

— Сражайся с ним, Malyshka. Ты принадлежишь мне, пока я не скажу обратное.

Но она только плачет, стараясь держать лицо отведенным. Я борюсь изо всех сил и дотягиваюсь до стола, чтобы толкнуть его в их сторону.

Он с визгом проезжает по бетону, и охранник блокирует его одной рукой, издавая смешок:

— Ого, чуть не достал. Посиди спокойно, я закончу через секунду, и тогда будет твоя очередь.

Я кричу на него:

— Оставь её в покое. Не смей, блядь, трогать её.

Чем больше я бешусь, тем больше этот ублюдок позволяет своим рукам гулять по её телу. Когда он сжимает её соски, я так сильно тяну руку, что что-то хрустит в плече. Это неважно. Я не позволю ему завладеть ею. Не здесь. Не сейчас. Никогда.

— Отойди, — выплевываю я. — Тебе не стоит проверять меня в этом вопросе. Не знаю, что за дерьмо произошло, что заставило тебя думать, будто тебе это сойдет с рук или, черт возьми, может, ты делал это раньше и всегда получал то, что хочешь. Но не сегодня. Отпусти. Её.

Охранник бросает на меня очередной взгляд. Ему плевать. Черт, может, он понятия не имеет, кто я такой и на что способен, но мои пальцы уже зудят от желания показать ему именно то, чего он, будучи тупым, не видит. Он машет красной тряпкой у меня перед носом и вот-вот узнает, какую огромную ошибку совершает.

— Сражайся, блядь, Присцилла! Если не будешь сражаться, я позабочусь, чтобы ты пожалела об этом после того, как я закончу разбивать череп этому козлу. Сражайся с ним, детка, или я сделаю это за тебя! — Я продолжаю тянуть руку, дергать плечом. Ничего не поддается.

Охранник засовывает руку ей в белье, и Присцилла издает новый всхлип, оседая так, что мужчине приходится поддерживать её, чтобы удержать руку там, куда он её поместил.

С меня хватит. Я отступаю к стене и осматриваю стяжку. Я могу порвать её, но это означает, что подняться сломать кисть или запястье, и хотя это не моя рабочая рука, мне не нравится идея быть уязвимым, пока я заперт здесь. К тому же, подозреваю, они используют мою травму как повод накачать меня еще большим количеством своих наркотиков.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, затем разворачиваю руку и выкручиваю запястье так, чтобы стяжка врезалась в кожу. Кровь капает, но я не останавливаюсь, пока влага и угол не позволяют мне выскользнуть из петли.

Рука безжизненно падает вдоль тела, чувствительность медленно возвращается, так как я уже некоторое время могу стоять, поэтому кровообращение восстановилось, но рука, пока бесполезна. Это неважно. Мне не нужны две руки, чтобы убить этого козла.

Он не видит, как я приближаюсь. Его внимание сосредоточено на Присцилле. Но она видит. В ту секунду, когда она замечает меня через плечо мужчины, она оседает вниз, пытаясь выскользнуть из его захвата, чтобы закрыть голову и обезопасить себя. Значит, она может быть умной, даже если не хотела сражаться с этим мерзавцем.

Я хватаю мужчину за плечо и впечатываю его лицом в стену. Он отскакивает от неё, а камень гарантирует, что у него будет окровавлен нос. Надеюсь, сломан.

Он замахивается на меня, но у меня больше опыта, поэтому я уклоняюсь от удара. Это выводит его из равновесия, и я использую возможность, чтобы еще раз впечатать его в стену. Кровь разбрызгается веером, попадая на меня и Присциллу, которая забилась в угол, обняв колени.

Охранник пошатывается, я держу его за воротник рубашки, но смотрю на неё.

— Как его зовут?

Она моргает, только сейчас понимая, что я говорю с ней.

— А-Андрэ. Его зовут Андрэ.

Я хлопаю его по щеке, моя рука наконец слушается. Разминаю пальцы, а затем встречаюсь с его глазами.

— И Андрэ проворачивал это дерьмо раньше? Ты оказывалась заперта здесь, и он решал зайти посмотреть, не нужна ли тебе «помощь» с тем наркотиком, под которым ты была в тот день?

Она всхлипывает, отчаянно кивает и снова прячет лицо.

— О, Андрэ, у меня плохие новости для тебя. Я всегда держу свои обещания. Ты сейчас умрешь, но я хочу сначала узнать, насколько плохой будет эта смерть. Сколько раз ты навещал Силлу, как думаешь? Один…?

Его глаза расширяются, и я знаю, что не один.

— Два… пять раз? Назови мне цифру.

Когда он не отвечает, я толкаю Присциллу в ногу.

— Сколько раз этот ублюдок насиловал тебя?

Она рыдает и шепчет:

— Я не знаю. Слишком много, чтобы сосчитать.

Андрэ задыхается:

— Ой, эй, полегче. Я никогда не насиловал её. Она всегда сама просит об этом.

Неверный, сука, ответ. Я снова впечатываю его лицо в стену. Приятно чувствовать, как кровь снова брызжет. Вся стена, моя рука, моя грудь, всё в крови. Мое терпение лопнуло, и я продолжаю колотить его лицом о стену, крича на него:

— Если она под кайфом, она не может просить об этом, ты, ебаный придурок. Это называется изнасилование.

Она тихо плачет, и я слышу каждый всхлип поверх приглушенных стонов Андрэ. Я не останавливаюсь, пока его тело не обмякает, и мне не приходится бросить его. Я позволяю ему упасть грудой у её ног, а затем перешагиваю через него, чтобы добраться до неё.

Она покрыта кровью не меньше, чем я, но мне плевать. Я рывком ставлю её на ноги, хватая за плечи, прижимаю к двери и прижимаюсь всем