Любовь вне контракта - Tina Blad

— Кэсс, мы уже договорились о браке с графом! — в голосе её зазвенели истерические нотки. — Я тебя с этим не отпущу! Немедленно разводитесь!

— Вообще-то этот, — голос Ника, вдруг ставший ледяным, в котором не осталось и следа прежней тёплой усмешки, пробрал до дрожи даже меня. Я покосилась на него с новым, возросшим уважением. Теперь зелень его глаз не была тёплой и насмешливой — она стала опасной, острой, как лезвие. Светлые волосы, падающие на лоб, лишь подчёркивали эту внезапную, почти пугающую хищность. — этот — её муж. И попрошу относиться с уважением к тем, кто выше вас по статусу. Вы больше не сможете приказывать Кэсс и заставлять её делать то, что она не хочет. А теперь позвольте забрать её вещи и попрощаемся.

Мама замолкла. Её лицо побледнело ещё сильнее, губы сжались в тонкую нить, и она, стиснув зубы с такой силой, что на скулах заходили желваки, развернулась и почти бесшумно спустилась вниз, оставив нас одних. Я подавила усмешку, чувствуя, как внутри разливается острая, почти греховная радость. Вот так. Теперь не меня затыкают.

Отец даже не поднялся. Так и остался сидеть внизу, спрятавшись за своей газетой, делая вид, что ничего не происходит.

Мы уже заканчивали сборы, когда из соседней двери, отделённой от моей комнаты лишь тонкой деревянной перегородкой, показались дети. Сестра Лейси, вся в отца — такие же каштановые волосы, те же чуть раскосые глаза, но черты мягче, изящнее, — и брат Раен, похожий на маму: худощавый, темноволосый, с большими серыми глазами, в которых застыла вечная настороженность. Я же была их странной смесью — что-то взяла и от мамы, и от отца, но не стала похожа ни на одного из них.

— Ты уходишь? — голос Лейси дрогнул, и в глазах её уже блестели слёзы. Ей было одиннадцать, но она всегда пыталась защитить меня, встать между мной и родительским гневом, даже когда это было бесполезно. — Насовсем?

— Так будет лучше, маленькая, — я опустилась на корточки и притянула их к себе, обнимая сразу обоих, чувствуя, как тепло их тел пробивает холод, который сковал моё сердце. Они были совсем не похожи на родителей — мягче, добрее, совсем не такие колючие. Раен молчал, ему было всего девять, и он редко говорил, но сейчас он просто прижимался ко мне, спрятав лицо в моём плече, и я чувствовала, как его маленькие пальцы судорожно вцепились в мое пальто. Он запоминал всё, каждый миг, каждое слово, но боялся перечить родителям. Просто всегда вставал рядом с сестрой, молча.

— Я не понимаю, почему они тебя не любят, — топнула ножкой Лейси, и голос её сорвался на шёпот. Она осеклась, испуганно покосившись в сторону лестницы, боясь, что услышат. Им ничего не сделают, конечно, но мама умела промывать мозги словами, а это было порой больнее любой пощёчины. Раен просто ещё крепче прижался ко мне, закрыв глаза, и я почувствовала, как в носу защипало от подступивших слёз.

— Постараюсь вас навещать, — прошептала я, погладив тёплую макушку брата, чувствуя, как его дыхание сбивается.

— Я помогу это устроить, если хочешь, — тихо сказал Ник, и впервые дети обратили на него внимание. В их глазах промелькнуло любопытство, смешанное с робкой надеждой. — Не буду против гостей. — Он подмигнул им, и я увидела, как Лейси робко улыбнулась, а Раен чуть приоткрыл глаза, разглядывая незнакомого мужчину с осторожным интересом. — А теперь, юные господа, позвольте мне забрать свою жену?

— А вы её любите? — с внезапной детской прямотой спросила Лейси, и я почувствовала, как сердце пропустило удар.

Ник не растерялся ни на секунду. Он посмотрел на меня, и в его глазах, только что бывших холодными и опасными, снова зажглось что-то тёплое, почти нежное.

— Очень, — заверил он её с такой убедительностью, что даже я на миг поверила в эту ложь.

Он помог мне подняться, осторожно подхватив под локти, и, прежде чем я успела опомниться, легко поцеловал меня в макушку. Жест был тёплым, почти настоящим, и у меня внутри что-то дрогнуло. Раен наконец улыбнулся — робко, краешком губ, а Лейси вспыхнула, засмущалась и спрятала лицо у меня на плече.

Я уезжала со слезами на глазах, чувствуя, как в груди разрастается тупая, ноющая боль, смешанная с холодной решимостью. Я оставляла их здесь, в этом доме, где всё было таким знакомым и таким чужим одновременно. Но в душе теплилась робкая, ещё не окрепшая надежда, что скоро я смогу их увидеть снова.

Глава 9. Жулик

До дома мы доехали в полном молчании. Я смотрела в окно на проплывающие мимо мокрые деревья и серые фасады домов, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует тупая, ноющая боль после встречи с родителями. Мой фиктивный муж, казалось, понимал, что мне нужно пространство, и щедро его предоставлял, не нарушая тишины ни единым словом. Я и не ожидала, что долгожданный переезд окажется несколько болезненнее, чем я предполагала. Однако слова Ника о том, что он поможет организовать встречи с младшими, всё ещё теплились где-то глубоко внутри, согревая, хотя сейчас это обещание и не приносило мгновенного успокоения.

Когда карета остановилась у нашего дома, мои вещи — аккуратные стопки коробок и свёртки с одеждой — мгновенно отправились в мою комнату, словно по мановению невидимой руки. Я уже собралась убежать вслед за ними, спрятаться в своём новом уютном убежище, но Николас мягко, но настойчиво остановил меня, придержав за плечо. Его пальцы, тёплые даже сквозь ткань пальто, легли на моё плечо с осторожной, почти извиняющейся нежностью.

— Кэсс, — позвал он негромко, и в его голосе послышалась едва уловимая тень беспокойства. — Мне нужно отъехать. Не знаю, сколько времени это займёт, надеюсь, смогу вернуться до завтра. — Он помолчал, размышляя над чем-то, и я видела, как на его лбу залегла тонкая, едва заметная складка. — Не хочу, чтобы ты оставалась тут одна, поэтому я пригласил сюда своего друга. Он присмотрит за домом… и за тобой.

— Зачем? — переспросила я, чувствуя, как внутри поднимается волна недоумения, смешанного с горькой обидой. Мне показалось, что мы уже начали доверять друг другу, что между нами появилась та самая хрупкая, едва ощутимая связь. А он, оказывается, собирается приставить ко мне надзирателя. Я даже не скрывала своего разочарования, и оно, наверное, отразилось в моих глазах, потому что Ник на мгновение отвёл взгляд.

— Мне так будет спокойнее, — уклончиво ответил он, и я сжала губы, готовясь возразить, но