Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

— Госпожа Хату!

Выглянув из-за холста, я вопросительно приподняла бровь на Ксену, выглядевшую непривычно раздраженной и встревоженной одновременно. Вероятно, она звала меня не в первый раз.

— Чем ты так недовольна? — я покосилась на Фатума, лежавшего точно на прямой между нами, мордой к Ксене.

— Госпожа Хату, я понимаю вашу увлеченность, но за сегодня вы выпили только чашку чая на встрече с мастером Варейн, на завтраке ни к чему не притронулись, пропустили обед и отмахнулись от Мариса на вопрос об ужине, — поджала губы управляющая.

— Хорошо, Ксена, я поняла. Пусть мне принесут что-нибудь сюда, я занята.

— Чем бы вы ни были заняты, вы немедленно отужинаете, — Ксена щелкнула пальцами, и служанки под предводительством Таньи внесли блюда, накрывая для меня письменный стол у стены. — Я останусь здесь, — обозначила моя бывшая бонна, демонстративно присаживаясь на стул по другую сторону от меня.

— Ведешь себя так, будто я все еще ребенок, — проворчала я, не в силах нагрубить ей и чувствуя лишь вину за неспособность быть такой, как истинные падшие.

— На это меня толкает ваше детское поведение, хотя вы не отказывались от еды, даже когда вам было шесть, — отрезала Ксена, но тут же смягчилась. — Мастер Варейн чем-то встревожила вас?

Я покачала головой, опускаясь в кресло. От встречи с бывшей наставницей я неожиданно испытала гораздо большее удовольствие, чем думала. Казалось очень правильным напоследок увидеться с ней, даже не будь у меня конкретной просьбы.

Сравнимая с костью в горле, Варейн как всегда была безупречно элегантна, изящна и проницательна. Настолько, что, прежде чем взяться передать одно послание нужному мне адресату, попросила подумать дважды, едва услышав его имя. Из чего я сделала вывод, что в Доме Обетов и Дисциплин моих «поклонников» более чем достаточно, и слухи о задуманном уже начинают расползаться.

— Нет, я была рада ее увидеть. — Я перемешала запеченные овощи с соусом. — Почему ты так подумала?

— Я знаю вас почти всю вашу жизнь, моя госпожа, — напомнила Ксена. — Мне ли не видеть, когда вы чем-то обеспокоены?

— Это все картина, — как можно досадливее кивнула я в сторону мольберта, отвернутого от комнаты, и, в каком-то смысле, отвечая честно. — Никак не могу ухватить цвет для самых важных деталей.

— Картина — подарок для… повелителя? — тут же поняла Ксена. — Я уверена, у вас получится все задуманное, моя госпожа, для этого вовсе не обязательно мучить себя голоданием и бессонницей. В конце концов, любой картине повелитель предпочтет смотреть на вас, а значит, у вас и вашего лица должен быть цветущий вид.

Я уставилась в тарелку, усилием воли и выучкой Варейн сохраняя спокойствие. По крайней мере, для Ксены причина моего пасмурного настроения выглядела правдоподобно и развеяла подозрения. И все же следует отвлечь ее внимание, чтобы быть уверенной, как бы ни хотелось обратного.

— Ксена… Я никогда не спрашивала тебя об этом, и я оставляю за тобой право не отвечать, но все же, позволь мне этот вопрос. — Ксена кивнула, разрешая. — Почему такая добрая и отзывчивая душа, как ты, оказалась в Междумирье, а не в небесных чертогах?

В голубых глазах Ксены мелькнула тень, и я почти пожалела о своем любопытстве, но она кивнула на мою тарелку, намекая есть. Вернув внимание овощам, я не стала от них отвлекаться, чтобы не смущать управляющую, когда она заговорила:

— Я родилась в Афисах, во времена правления короля Галлака, и до определенного момента мой земной путь был прекрасен. Как и любой обычный человек я росла, хорошо училась, любила свою семью, встретила мужчину, вышла за него замуж и забеременела. А потом на земли Афисах пришла война. — Я покосилась на женщину, перестав жевать, но она разглядывала свои руки, сложенные на коленях. — Мужа забрали воевать, а я перебралась в школу для юных дев, где еще до свадьбы несколько лет преподавала историю, литературу и письменность. После вести о смерти мужа, я потеряла ребенка. — Ксена тяжело вздохнула. — Бои приближалась, варвары уничтожали все на своем пути, и все мы были наслышаны об их бесчинствах и том, как именно они отмечают взятие каждого города. Под моей опекой было пятьдесят три девушки. Юные, красивые, умные и невинные. Я знала, когда варвары доберутся до нас, о смерти придется молить. Знала, что никто не сможет сбежать. Знала, что захватчикам неведомо милосердие, что их жажда крови в бою обратится дикой похотью, и каждая из моих светлых, вряд ли до той поры целовавшихся девочек будет унижена, сломлена и замучена. — Подняв голову, Ксена прямо посмотрела на меня. — Тогда я приняла решение. Я отравила котел с кашей и сама вручила каждой из них по тарелке, убеждая, что им понадобятся силы для борьбы. Пятьдесят три раза я прикладывала руку к чужой шее и пятьдесят три раза с облегчением выдыхала, уверенная, что душа, оставив тело, улетела в небеса. Для меня самой не осталось ни каши, ни яда, потому я привязала один конец веревки к балке над окном, петлю накинула на шею и встала на подоконник. Я шагнула вперед в тот момент, когда ворота слетели с петель, и их конница ворвалась во двор. Я умерла с улыбкой. — Мое сердце сжалось от боли за нее. — Я улыбалась, потому что понимала, что все сделала правильно.

Да, и только Карателю было дело до мотива и цели ее решения. Небеса не признавали никакого убийства, для их белоснежных крыльев Ксена была настоящим чудовищем, но не для Дана. И не для меня.

— Ты спасла своих воспитанниц от ужасной участи, — кивнула я. — Ты спасла столько же душ, сколько отняла жизней.

— Да, повелитель посчитал меня достойной собственной резиденции, а после оказал еще большую честь, велев заботиться о вас, моя госпожа, — тепло отозвалась женщина. — Не было ни дня, когда бы я не благодарила его за это.

Поддавшись порыву, я крепко обняла ее, и Ксена ласково погладила меня по спине, как когда-то в детстве, когда я жаловалась ей на наставников или вещи, которые у меня не получались. Моя дорогая бонна…

— У меня тоже не было ни дня, когда бы я сомневалась или была недовольна твоей заботой. Спасибо тебе за все, — тихо поблагодарила я, сморгнув навернувшуюся слезу и жалея, что мне не суждено увидеть, как она получит свою либекату и отправится в новую жизнь, искупив грехи прошлой.

Наверное, после Ксена поняла, что в тот вечер я попрощалась с ней. Искренне и от