Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

— Перед падением, убедившись в серьезности моих намерений, Отец вновь сказал мне, что человек — творение совершенное, и что однажды, испытав все, что может испытать смертный, я это пойму и получу награду, недоступную ни одному небесному и даже Ему. Я вспоминал об этих словах каждый раз, когда мне хотелось пожалеть себя, оставить Подземье и оборвать заботу о греховных душах. Поэтому нет, Хату, я никогда по-настоящему не жалел о своем решении.

Дьявол пригубил вина, и я последовала его примеру.

— И ты ее получил? Награду? — осторожно спросила я, снедаемая и любопытством, и жаждой убедиться, что за все свои страдания и лишения мой прекрасный господин получил что-то достойное его вечности вдали и презрения от всех и всего, что он хотел защитить.

Дан устроил меня у себя в руках совсем как позавчера, когда его чары избавляли меня от проклятья, посланного Пятым Рыцарем. Глядя на медленно уползающее за горизонт солнце, я уперлась затылком в его плечо, и наши пальцы сплелись в два замка на моем животе.

— Не знаю, — заговорил Каратель, поцеловав меня в макушку. — Иногда мне кажется, что нет, иногда я почти уверен, что да. Отец не признает прямых ответов и четких указателей. Это сильно расходится с его убеждениями о личном пути, вере и выборе.

— Спасибо, что рассказал мне. Я думаю, это самый смелый и серьезный поступок из всего, о чем мне когда-либо доводилось слышать или читать.

— И все же это не повод для твоих слез, — Дан стер губами соленые дорожки с моих щек.

— Это слезы эгоизма, — пробормотала я, на что Дьявол красноречиво усмехнулся, ожидая пояснений. — Понимая твои выбор и жертву, я благодарна за них, потому что иначе… мы никогда бы не встретились.

— Я почти успел испугаться, что ты начнешь меня жалеть, — тихо рассмеялся Каратель.

— Ты ничего не боишься, — уверенно покачала я головой. — И я никогда не оскорбила бы тебя жалостью.

Прижавшись губами к моему виску, Дан прочертил губами по скуле, и я дернула головой, перехватывая его поцелуй, принимая все, что он не желал говорить и благодаря за все, что сказал.

— Есть что-то еще, — прошептал Каратель, заглядывая мне в глаза. — Что тебя тревожит, Хату? Весь этот день ты что-то утаиваешь от меня, хочешь спросить и не решаешься.

— Пятый Рыцарь, — сглотнула я, и глаза Дана, впервые за все время на Амави, слегка потемнели. — Ты подарил этот день мне, несмотря на вчерашние события, — торопливо пояснила я. — Для меня нет подарка прекраснее, но Подземье… Точно ли я могу претендовать на твое время, когда вся знать, вероятно…

— Потрясена собственной уязвимостью? — приподнял бровь Дан. — Неужели, госпожа Хату отказывает своему повелителю в отдыхе?

— Что? Нет, вовсе нет! — я хотела сказать что-то еще, но его смех оборвал все мои попытки.

Позже, глядя в его горящие темным огнем глаза сверху вниз, лаская ладонями его грудь и предплечья, чувствуя силу, с какой его пальцы сжимали мои бедра, направляя самую восхитительную скачку в моей жизни, я не смела отказать ему ни в чем.

В тот день я полюбила Дьявола еще сильнее, чем мне казалось возможным. Мой любимый всегда доказывал, что «невозможно» к нему не относится, и история его падения, его настоящая причина, лишь это подтверждала. Возможно, не доверь он мне этой истины…

Нет смысла думать о возможностях. У меня была своя цель, и я принесла жертву, соразмерную ей.

Глава 37

Все на свете хрупкое. И особенно все красивое.

Энн Брешерс, «Последнее лето — твое и мое»

— Нет-нет-нет, — перехватив руки Дана, я увлекла его обратно под одеяло, опутывая ногами. — Еще чуть-чуть!

— Еще чуть-чуть, которое было два «чуть-чуть» назад? — хмыкнул Каратель, легонько шлепнув меня по ягодицам.

— Тогда было «еще немного и чуть-чуть»! Немного прошло, а чуть-чуть осталось, — заявила я, и Дьявол расхохотался, подминая меня под себя следующим перекатом по кровати.

— Я сделаю вид, что так и было, моя радость, — согласился мой прекрасный господин, и я приняла его в себя, подаваясь навстречу и отвечая на пьянящий поцелуй так же требовательно и дико, как он спрашивал.

Мы двигались в одном ритме, его выдох был моим вздохом, огонь касаний растекался по телу и проникал внутрь, охватывая сердце, а, может быть, и душу, стоны приглушались поцелуями, и каждый из них подталкивал к краю пропасти, сотрясая и размывая все представления об удовольствии.

— Как бы мне ни хотелось остаться с тобой, моя Хату, я должен уйти, — напомнил Дан, оглаживая мое все еще подрагивающее от только что пережитого наслаждения тело.

— Сопроводить тебя в купальню, мой господин? — хитро предложила я, съезжая по простыне ниже и целуя его грудь, играясь язычком с сосками.

— Хорошая попытка, моя радость, — хрипло оценил Дан, подтаскивая меня обратно. — Я напомню тебе об этом искушении в следующую встречу.

Не упустив, как скользнул его взгляд по моей груди, я со вздохом откинулась на спину, нехотя отпуская повелителя. Каждая шутка должна заканчиваться вовремя, особенно та, что отвлекает Дьявола от его дел. Поцеловав меня в нос, Каратель выбрался из постели и принялся собираться, чтобы оставить Сады времен и меня на несколько дней и заняться проблемами Подземья.

Требовалось унять волнения Старших Домов после расправы над Пятым Рыцарем, одобрить поиск Орденом достойной ему замены, дать аудиенцию Князьям…

Привстав на локтях, я смотрела, как мой прекрасный господин прячет под черными одеждами мужчину, видеть и чувствовать которого было позволено лишь мне, и превращается в первого падшего, чье слово неоспоримо, а воля безгранична. Красивый, хищный, сильный и такой желанный…

— Прекрати так на меня смотреть, — обернулся Дан, перекинув плащ через плечо. — Ты ставишь под угрозу пунктуальность Карателя, моя радость.

— В Подземье нет запрета на то, чтобы смотреть на повелителя с восхищением и желанием, мой господин, — села я, прикрывая зевок ладонью. Зимняя ночь за окном не спешила подпускать рассвет.

— Возможно, мне стоит его ввести, — хмыкнул Дан, поравнявшись с кроватью.

— Тогда я должна быть его единственным исключением, — улыбнулась я.

— Разумеется, моя радость, — бархатно согласился Дьявол, целуя меня. — Увидимся через три дня, моя Хату.

— Я буду скучать, — выдохнула я.

Коснувшись моей щеки, Каратель исчез, напоследок велев поспать, и я, зарывшись лицом в его подушку, накрылась одеялом с головой. Сон — самый искусный вор времени, а мне требовалось сократить трое суток до следующей встречи с Даном.

* * *

Огненное послание от Циссии застало меня в садах