Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

— Так тебе будет удобнее, моя радость, — вскользь заметил мой прекрасный господин с закрытыми глазами, но его лукавая улыбка сказала гораздо больше слов, убеждая, что я все делаю правильно.

— Если мой господин желает, чтобы я была ближе, ему не нужно это никак объяснять, — тем же тоном ответила я, и его руки плавно провели по моим ногам от колен, забираясь под платье выше.

— Осторожно, моя радость, — улыбнулся по-настоящему Дан, открывая глаза, и меня наконец-то встретило медовое тепло. — Я могу слишком привыкнуть к такой заботе и пожелать чувствовать ее каждый раз.

— В таком случае, еще одно мое тайное желание будет исполняться гораздо чаще, — искренне ответила я, прежде чем подарить ему нежный поцелуй. — Добро пожаловать домой, Дан.

Дьявол опустился в купальню еще несколько поцелуев спустя, и я легла на бок поверх расстеленного полотенца позади него. Мгновение за мгновением он лежал в воде с закрытыми глазами, раскинув руки по бортикам, как по спинке самого удобного дивана. Не нарушая необходимой моему мужчине тишины, я продолжила массировать его голову, изредка пускаясь в путешествие по плечам и шее.

В какой-то момент его пальцы перехватили мои, и он поднес мою руку к губам, целуя тыльную сторону ладони.

— Не хочешь спросить, где я был? — повернулся ко мне Дан, не отпуская руки.

— Хочу, но еще больше я хочу, чтобы ты отдохнул, — призналась я. — Могу я распорядиться об ужине для тебя?

— Да, моя радость, — Дан снова закрыл глаза, и я продолжила расслаблять его, лаская виски, затылок, плечевой пояс и руки, мысленно отдав приказ Марису.

Изящный жест остановил все мои действия, и, поднявшись, я подала Карателю широкое черное полотенце. Облачившись в халат, Дан поцеловал меня с нежностью морского бриза, гладящего волны больших вод, и, взяв на руки, вынес в спальню, где на столике перед камином его ждал ужин. Я помотала головой, и, улыбнувшись, Дьявол оставил меня у себя на коленях вместо того, чтобы опустить в кресло напротив.

Чувствуя его задумчивость, я просто хотела быть рядом, не превращая свое присутствие в навязчивость. Трапеза прошла в тишине, не считая потрескивания лениво перетекающего по древесине огня. Мой прекрасный господин изредка целовал меня в висок или подносил ко рту мою руку, перебирая губами костяшки, глядя на пламя в камине, и я не смела прервать его размышления.

Когда тарелки опустели, я дала рукам больше свободы, чертя пальцами по горячей коже на груди, пролезая под ткань халата, мягко целуя Дана в шею, чуть посасывая кожу, как ему нравилось. За двенадцать ночей в этих покоях я узнала многое из того, что нравилось повелителю, но не строила иллюзий, что все. В глубине души я понимала, что весь его многотысячелетний опыт, искусство страсти и удовольствия нельзя вместить в какой-либо ограниченный период времени, тем более, столь короткий. Про себя я могла называть это уроками, но близость не разбивалась на лекции и темы.

Существовали разные желания, и ими правили разные настроения. Иногда Дьяволу хотелось нежной ласки, а иногда мои ногти с силой впивались в его спину и оставляли глубокие царапины. Бывали ночи, когда поцелуи сжигали заживо и клеймили кожу, но наступали и те, где каждое касание губ ласкало перышком. Порой он накладывал дразнящие запреты, но и вкус игривой вседозволенности был знаком мне не понаслышке.

Мой прекрасный господин грань за гранью открывал для меня этот удивительный мир, где стеснение и целомудрие не имели власти, страсть тела сплеталась с искренностью чувств, а удовольствие, полученное партнером, было не менее ценным, чем собственное.

— Тебя что-то тревожит? — спросила я, когда Дан перевел взгляд с языков пламени на меня.

— Нет, моя радость, я всегда уверен в своих решениях, — повелитель погладил меня по щеке, и я зарылась лицом в его ладонь. — Сегодня я уничтожил все, что имело отношение к Пятому Рыцарю Подземья. — Не успев сомкнуться, мои глаза удивленно расширились. — Я оторвал головы каждого демона, носящего его герб, и фонтаны крови из их тел пропитали всю землю перед его домом и все его стены. Я выпотрошил все прислуживающие ему смертные души, прежде чем обнулить их отработку грехов и отправить отбывать свои наказания в Нижнее Подземье. У него на глазах я засек его жену до смерти, заставив смотреть на каждый удар. У него на глазах я убил его сына. Он умолял, хрипел, обещал, унижался, плакал, но мою руку не остановили ни его слова, ни его слезы. Осознав гибель всех, кто был ему дорог, он склонил голову, чтобы я смог ее отсечь, но я не оборвал его бессмертия. Вместо этого я отрезал ему обе ноги и обе руки, зная, что даже с такими ранами Рыцарь продолжит влачить свое существование. Я заточил то, чем он стал, в камень, а затем сжёг все, что ему принадлежало, оставив после себя лишь пепелище с заключенным падшим, обреченным на голод, жажду и память о смерти семьи до конца времен.

Я сглотнула, медленно переваривая рассказ Карателя. Значит, весь день Дан и его свита… истребляли Дом Кошмара. Я хорошо помнила сына Пятого Рыцаря, Рыцаря Кошмара по столкновению на «Триаде Терний» и обмену поклонами в Гавани ярости.

— Что сотворил Рыцарь, чтобы заслужить такое наказание? — я накрыла руку Дана своей, не позволив отстраниться.

— Это его васморты напали на тебя вчера, Хату, — ответил Дьявол.

Что ж… Это многое объясняло.

— Никто не может покушаться на то, что принадлежит повелителю, и не поплатиться за это, — процитировала я негласный закон, известный всем царствам.

— Ты не боишься, — улыбнулся Дан, заскользив пальцами по моим ключицам, — и не осуждаешь.

— Никто не смеет осуждать Карателя за то, как он правит своим царством, мой господин, и я не исключение, — я снова села верхом, не отводя взгляда от робких золотых искр, вспыхивающих в темном мёде его глаз. — Повелитель определяет наказание соразмерно преступлению, и лишь ему решать, в чем оно будет заключаться.

Мне повезло вчера спасти от гнева Дана Хирна, но лишь потому, что Дьявол сам признавал в действиях охотника следствие, а не причину. Считай он его виноватым по-настоящему, никакая моя мольба не помогла, разве что я, не продержавшись и подлунья в качестве его Фаворитки, уже воспользовалась бы правом на милость. Принципы и методы Карателя, жестокость его справедливости, были хорошо известны всему Созиданию, держа в узде его подданных и порождая дурацкие, перевирающие факты, мифы в царстве смертных и на Небесах.

— Он хотел лишить меня