Сезон продаж магических растений - Валентина Ильинична Елисеева

Мар отчаянно ахнул, а монах в крайнем волнении воскликнул:

— Вы совершили самоубийство! Вы дали клятву посмертной верности умирающему человеку!!! Связь с другим мужчиной станет для вас смертельной и ничто уже не изменит этого! Вам теперь одна дорога — в монастырь!!!

— Надеюсь, из академии тоже не выгонят, у ректора, небось, все кандидаты на моё место разбежаться успели. — К горлу подступил горячий комок, Кэсси натужно закашлялась — и изо рта вырвался золотистый шарик явно магической природы. Наверняка тот самый, что влетел в неё в потайных переходах дворца, — других она не подхватывала. Шарик закрутился, замерцал — и рассыпался искрами. — Что и требовалась доказать: моя клятва таки стала превосходящей, — констатировала Кэсси.

— Моя благородная, самоотверженная девочка, — прошептал Мар. — У меня не было ни единого шанса не полюбить тебя всем сердцем и душой. Чертовски жаль…

Договорить он не успел — его тело изогнулось дугой, зубы со стуком сомкнулись, глаза закрылись. Потом тело обессиленно обрушилось на диван и застыло. Лихорадочный пульс стал потихоньку затихать, сходя на нет…

Монах прочитал заупокойную молитву и тихо покинул дом, оставив валяться на полу набитый деньгами мешок. Кэсси не заметила его ухода. Дракон Мара несанкционированно выполз из каретного сарая и просунул морду в дверь, умудрившись вытянуть шею так, чтобы видеть происходящее в гостиной. Кэсси не заметила и его тоже. Пульс Мара стал нитевидным, замедлился до предела — и окончательно исчез.

Клеймо клятвопреступника утратило яркость, его мерцание перестало проходить сквозь ткань рубашки. Кэсси бездумно распахнула ворот, обнажая метку. Ей казалось, пока та не исчезла — ещё есть призрачная надежда повернуть всё вспять…

Как написано в книгах, клеймо изменника родины исчезает со смертью человека. Как гласят основы основ магической науки — не существует проклятий, которые не отменяла бы смерть проклятого. Клятвы такие есть, хоть и немного, а проклятья никогда не могут быть сильнее смерти, ведь их питает не любовь.

Отметина на груди Мара прекратила светиться. Её контуры потемнели, из алых стали тёмно-бордовыми. Теперь метка смертельного проклятья была похожа на обычный рисунок, нанесённый чернилами на кожу. Когда она исчезнет, можно будет наконец-то лечь и умереть от горя.

Однако метка не исчезала…

Глава 41. Цена жизни

Кэсси не спала больше суток, а кормила только дракона. В таком состоянии, как у неё, неудивительно провалиться в мир грёз, когда всё вокруг искажается и видится в неверном свете радужных фантазий, а не реальности. Когда она порой отрывала взгляд от намертво прикипевшей к груди Мара витиеватой отметины, ей казалось, что лицо его порозовело и округлилось, исчезли тёмные круги под глазами, обнажённая грудь и руки вновь налились силой.

Громко и жалобно заскулил голодный дракон, которому не надолго хватило того, что нашлось в холодильнике (поскольку целого поросёнка в нём, увы, не нашлось), и Кэсси невероятным усилием воли выдернула себя в мир жестокой правды. Умылась холодной водой и спустилась в погреб, где у отца всегда стояла клеть с продуктами длительного хранения. Отыскала пяток связок копчёной колбасы, мешочек с сухарями и большую банку варенья. Над вареньем задумалась: едят драконы сладкое или нет? Про себя она точно знала, что не сможет проглотить ни крошки.

«Раз нашла — пригодится», — сказала себе Кэсси и выбралась обратно в кухню.

Миску с вареньем Бронт проигнорировал, но лихо проглотил всю выданную ему колбасу, смачно облизнулся и уставился на последнюю, ароматно пахнущую, длинную толстую колбаску, оставленную на столе. Время от времени он горестно вздыхал и переводил намекающий укоризненный взор с Кэсси на колбасу, но девушке было не до дракона. Уверившись, что к ней вернулось ощущение реальности, она приложила пальцы к шее Мара — и ощутила пульс! Прислушалась — и услышала звук дыхания, ровного и глубокого!

— Этого не может быть, — лихорадочно зашептала Кэсси, морща лоб.

Как жаль, что она не врач! То, что сердце Мара перестало биться, она определила точно, однако целителей в академии учили «запускать» сердце после остановки, практики по методам реанимации регулярно появлялись в расписании занятий их факультета. Кратковременная остановка сердцебиения не означает окончательную смерть, это и ей было известно. Ну, не стучало у человека сердце, потом — раз! — снова застучало само по себе. Типический случай! И ехидный внутренний голос может сколько угодно твердить, что верить в фантастику позволяет лишь нехватка медицинских знаний. Мар дышал, и это был неоспоримый факт! То, что вязь рун брачного заклинания по-прежнему опоясывала кольцом её палец — тоже!

В Кэсси пробудилась и забурлила жажда немедленной деятельности. Уныние и острая боль утраты растворились в исступлённом стремлении сохранить и дальше чудом вернувшуюся к зеленоглазому магу жизнь! Так, огромный дракон, на четыре пятых торчащий из дома, портит им конспирацию и выдаёт их убежище всем, проходящим за домом с той стороны сада. Ухватив исполинскую рептилию за загривок, Кэсси поволокла её обратно в каретный сарай. Бронт, по счастью, не упирался, только недовольно фырчал. Дальше — в саду растёт меловое дерево, называемое так по причине светлого тонкого поверхностного слоя коры. Слой был таким хрупким, что легко растирался в порошок светло-кремового цвета. В старину, до появления многокомпонентных косметических средств, женщины использовали его в качестве белил, выравнивающих тон кожи.

Намяв немного порошка, Кэсси присела рядом с Маром и сыпанула полученной пудрой на адскую метку. Меловое дерево — растение не магическое, магией не фонит, и с помощью заклинаний порошок телесного цвета не определишь. Круговыми движениями она втирала пудру, пряча под ней клеймо, когда её ухватили за руку изящные пальцы Мара. Зелёные глаза его широко распахнулись.

— П-привет, — выдохнула Кэсси, чувствуя, как от радости и облегчения кружится голова.

— Привет, — хрипло откликнулся Мар. Поднёс к лицу руки, осмотрел кисти и сосредоточился на рунах брачного заклинания на пальце. — Значит, не приснилось… Я плохо помню, что происходило со мной, пока я то бредил, то вырывался из марева кошмаров. Рассказывай, где мы и что уже успело случиться. Последнее, что я отчётливо помню — ты нашла меня в лесу.

— Не я нашла, меня Бронт к тебе приволок, — поправила Кэсси.

Мар внимательно слушал её рассказ, попутно ощупывая себя, словно боялся не досчитаться