Сезон продаж магических растений - Валентина Ильинична Елисеева

рук и ног. Выражение его лица менялось так стремительно, что Кэсси не успевала отслеживать все мелькающие на нём эмоции. Однако среди них точно было глубокое потрясение — великий лорд Левитт в ужасе от объявившейся вдруг супруги? От супруги, которая не подарит ему одарённых магическими способностями наследников? Кэсси относилась к этому обстоятельству спокойно — счастье человека не в магии, и даже не в величине магического резерва — и ничуть не сомневалась, что будет любить любого своего ребёнка: и мага и человека, и здорового и больного. Однако королевский кузен, сильнейший боевик, мог не разделять её спокойствия. Они ведь вовсе не обсуждали тонкие нюансы своего гипотетического союза — уж слишком он был «гипотетическим»! До этого дня…

— Словом, мы женаты, — подвела она итог и замерла в ожидании ответа… Его признания на пороге смерти были искренними? Или мимолётными, случайно навеянными обстоятельствами? Насколько всерьёз он был намерен связать с ней свою жизнь — или вовсе не намерен?

Мар поднял голову и посмотрел на неё с такой пронзительной нежностью, что все сомнения в нём, в них, развеялись у Кэсси, как утренний туман на жарком солнце.

— Эта прекрасная новость перешивает сотню плохих, — дрогнули в улыбке губы Мара. — Ответь мне одно: ты обвенчалась со мной исключительно ради акта самопожертвования, чтобы спасти его высочество Стэна от незавидной холостяцкой участи? Или у меня есть шанс завоевать любовь обожаемой супруги?

— Можешь попробовать, — милостиво дозволила Кэсси, безуспешно пытаясь спрятать счастливый блеск в глазах.

— Боюсь не выдержать конкуренции с душегубами, мухоловками и паучьими силками, — проворковал Мар, затягивая её на диван и укладывая к себе на грудь. — Впрочем, как говорит знакомая мне владелица лавки магических растений: здоровая конкуренция ещё никому не повредила.

Сладкий, томительный поцелуй уверил Кэсси, что конкуренцию он ого-го как выдержит! В крепких надёжных объятьях она чувствовала себя защищённой от всех бед мира. Счастье, казавшееся невозможным и недостижимым, бурлило в крови, как жгучая смола адренацеи, прогоняя усталость и тревогу перед ближайшим и совершенно неопределённым будущим. Горячие признания в любви, произносимые невыносимым брюнетом в полном сознании, согревали сердце, истерзанное страхом за него. А жар поцелуев изгонял из души поселившийся в ней могильный холод…

— Ещё лёжа на старых тулупах и смотря, как ты варишь кашу в чайнике, я понимал, что вспыхнувшее увлечение тобой не станет мимолётным. — Признаваясь, Мар умудрялся одновременно и говорить, и целовать до умопомрачения. С точки зрения Кэсси — ужасно коварная стратегия, очень-очень мешающая слушать! — Где-то к моменту окончания тобой первого курса я окончательно понял, что оно навсегда.

— Ты умело скрывал это своё «понимание», — получилось у Кэсси быстро выдохнуть, и её губы тут же накрыли страстным поцелуем. Отличный способ выветрить все претензии из мыслей собеседницы!

— Я уже знал, что обречён. Мой чёртов секрет мог вскрыться в каждую минуту, и тогда мою жену ждала бы незавидная участь нищей вдовы-изгнанницы! Я посчитал, что роль преподавательницы академии и владелицы лавки подходит тебе куда больше. Кстати, я перевёл в твою банковскую ячейку… — Мар охнул, получив чувствительный тычок в живот. Уж простите, била, куда достала! — Неужели ты совсем-совсем не отвечала взаимностью на мои чувства?

О, давление на чувство сострадания было исполнено на высшем профессиональном уровне, но Кэсси… чёрт, конечно поддалась на хитрые уловки! И раскололась по всем пунктам, начиная от безумной любви к нему и заканчивая полной уверенностью в невозможности их союза!

— Не смей помирать ещё раз! — выдохнула она, на миг оторвавшись от желанных губ.

— Думаю, немногое, что я могу сказать с уверенностью — проклятье исчерпало себя и смерть от него мне больше не грозит, — заверил Мар, но отчего-то без ликования в голосе. Обычно так говорят о покупке, которая слишком дорого обошлась.

— А что грозит? — В который раз Кэсси пожалела, что жизнь человека гораздо сложнее жизни растения.

— Трудно сказать точно — слишком много факторов, которые невозможно просчитать, — туманно ответили ей, вмиг напомнив, отчего она давным-давно присовокупила к имени лорда Левитта приставку «невыносимый».

В такие моменты ясно осознаёшь, отчего у любящих людей случаются затруднения в семейной жизни! И отчего у безмерно влюблённых жён возникает желание подсунуть мужу под одеяло ораву кусачих горявок!

— У меня была крайне тяжёлая ночь, а день ещё хуже. Моей титанической выдержки не хватит на смутные намёки, — честно предупредила она, и почувствовала, как вдруг заколыхался, заволновался родительский сад, уловив затопившие её эмоции. В закрытое окно грозно застучали ветки клёна, немногочисленные оставшиеся в доме полуразумные цветы визгливо завопили. Иронично приподнятые брови свежеиспечённого мужа она оставила без внимания — чай, знал, кому предложение о замужестве делает. Она обещала не забыть о нём — и не забыла.

— Мне неизвестно, как венценосные родственнички, а более того — сотрудники имперской безопасности, отреагируют на изменение моего… х-ммм… статуса. Если крайне негативно — придётся нам всё-таки бежать.

— Жена без магических сил и длинной родословной — это чересчур непозволительно для королевского кузена и главы СИБа? — сдавленно произнесла Кэсси.

В законы империи не внесён запрет на браки магов с простыми людьми! Да, такие союзы по очевидным причинам заключались крайне редко, но ссылками не карались. Да, она понимала, что высшее общество шокирует их брак и быть ей изгоем в аристократической среде до скончания дней своих, но вовсе не намеревалась переживать из-за этого. Ей казалось, что и Мар будет только рад поводу лишний раз не показываться в свете! (Ещё бы ей так не казалось после приснопамятного бала! До сих пор злость берёт!)

— Кто бы говорил об отсутствии сил, — хмыкнул Мар, насмешливо кивнув на взбудораженные растения. — Тот, кто не примет мою жену, будет вычеркнут из списка моих знакомств, будь он хоть трижды король. К слову, Карил давно подозревает, что ни о какой другой жене, кроме тебя, я никогда не помышлял. Вряд ли он от души одобрит наш союз, но точно возражений не выскажет. Не стоит забывать, что Карил в двойном долгу перед тобой. Что касается моих заместителей, гвардейцев и прочих сотрудников конторы, они глубоко уважают и ценят тебя — услышав о браке, они разве что позавидуют моей удаче.

— Тогда о каком неприемлемом статусе ты говоришь? — запуталась Кэсси.

— О том, который, в отличие от метки,