Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

— Ксила? — спрашивает Валериан, не сводя взгляда с Раэля.

— Остаюсь на корабле и веду вас отсюда, — отвечает она. — У кого-то из нас должен остаться мозг, не залитый тестостероном и жаждой героически сдохнуть.

— Ты недооцениваешь мою жажду жить, — ровно отзывается Валериан.

Ксила кривит губы.

— Я недооцениваю только твою способность вовремя признать, что ты не машина.

Раэль протягивает мне тонкий легкий жилет.

— Надень. Под форму.

— Это поможет? — спрашиваю я.

— Мне — да, — отвечает он.

Я смотрю на него секунду, а потом молча надеваю. Не потому что верю в броню против того, кто останавливает время, а потому что понимаю, что ему сейчас нужно хоть что-то, что он может сделать для меня руками.

Через несколько минут мы уже идем по коридору к шлюзу. Валериан справа, Раэль слева. Иду между ними, и от этого почему-то еще сильнее чувствуется, что назад пути уже нет. Урих не с нами физически, но его голос звучит в канале постоянно — сухой, собранный, быстрый. Он ведет нас по секторам станции так, будто сам уже ползет впереди нас своими волосами, глазами и нервами.

— Научный сектор мертв только снаружи, — говорит он. — Внутри там уже есть питание, и оно мне очень не нравится. Слишком чисто. Слишком ровно. Как будто кто-то специально подключил его.

Мы переходим на станцию через узкий технический рукав, и в ту же секунду я чувствую это сильнее.

Тот след.

Тот зов.

Будто под ребрами натянулась тонкая нить, и каждый шаг по коридорам старого кольца заставляет ее вибрировать все ощутимее.

Станция вокруг кажется мертвой только на первый взгляд. Свет здесь аварийный, редкий, с длинными полосами холодного свечения по полу. Воздух сухой, старый, как в помещениях, которые давно должны были быть пустыми.

— Впереди поворот, — говорит Урих в канале. — Потом длинный лабораторный коридор. Не шумите. В двух секторах от вас идут чужие сигналы.

— Заложники? — спрашиваю я.

— Пока не скажу. Слишком грязный фон.

Валериан внезапно касается моей руки с браслетом.

— Где сильнее?

Я не сразу понимаю, о чем он, потом вслушиваюсь в себя.

— Впереди. И… ниже. Будто не просто по прямой.

Раэль коротко выдыхает.

— Значит, центр контура реально глубже кольца.

Мы идем дальше. Молча. Быстро. Несколько раз останавливаемся, когда Урих предупреждает о датчиках, которые на самом деле не совсем мертвые, и о двух точках слежения, умело спрятанных в старых швах стены. Раэль снимает их так тихо, что я бы сама ничего не заметила. Валериан двигается рядом со мной почти бесшумно, и только иногда я чувствую, как от него идет тяжелое напряжение, будто он не идет, а сдерживает бросок.

Коридор кончается внезапно тупиком из толстого затемненного стекла и глухой двери, которая не выглядит сломанной. Наоборот. Слишком целой для мертвого сектора. Слишком чистой.

Я останавливаюсь первой.

— Здесь, — говорю тихо.

У меня ладони снова начинает покалывать. Слабо пока, но уже отчетливо.

Раэль подходит к панели, но не касается ее.

— Урих?

— Вижу. — На этот раз голос у него звучит уже совсем по-другому. — Красота. Он не просто занял сектор. Он перестроил здесь часть станции. Обычным взломом я эту дверь открою, но тогда он узнает сразу. И, скорее всего, запустит следующую фазу.

— Значит, ждет другого способа, — холодно говорит Валериан.

Я смотрю на дверь и чувствую, как внутри поднимается то же мерзкое узнавание, что было у карты.

— Он ждет меня.

Мужчины молчат.

Это согласие страшнее слов.

— Ольга, — начинает Раэль.

— Нет, — тихо говорю я, не отрывая взгляда от двери. — Я не собираюсь бежать к нему с поднятыми руками. Но дверь откроется не вам. Мне.

Валериан встает чуть впереди, загораживая меня плечом от самой панели.

— Тогда сначала мы поймем, что именно ты должна сделать.

— Он уже знает, что мы здесь, — отвечаю я.

— Да, — говорит он.

Под пальцами на правой ладони ток проходит сильнее. Я сжимаю руку, но это ничего не меняет. Напротив ощущение нарастает, будто кто-то с той стороны уже почувствовал меня и теперь тянет осторожно, почти ласково.

— Он зовет, — выдыхаю я.

Раэль резко смотрит на меня.

— Что именно ты чувствуешь?

— Не слова. Просто… направление. И давление. Как будто он знает, что я стою прямо здесь.

Урих ругается.

— Тогда быстро. На двери нет привычной защиты. Там что-то другое. Оля, если решишься ее тронуть, мы встанем вплотную. Если начнется сдвиг не молчи ни секунды.

— Я и не собираюсь молчать, — отвечаю я, хотя сама слышу, как неуверенно это звучит.

Валериан поворачивает ко мне голову. Его лицо в аварийном свете кажется почти чужим слишком красивым, слишком жестким, слишком собранным.

— Смотри на меня, — тихо говорит он.

Я послушно поднимаю взгляд.

— Если в какой-то момент тебе покажется, что он полез к тебе в голову, сдвинул время или начал раскачивать тебя на чувствах, ты говоришь сразу. Не когда уже станет поздно. Сразу.

Я киваю.

— Хорошо.

— И еще одно. — Он делает короткую паузу. — Что бы он ни говорил, ты не одна.

Вот это я чувствую сильнее всего. И, наверное, именно поэтому не ломаюсь прямо сейчас. Я делаю шаг к двери.

Стекло рядом внезапно светлеет изнутри. Не полностью. Только узкая длинная полоса на уровне глаз. За ней сперва ничего не видно, кроме темноты, а потом в глубине медленно проступает движение.

Существо.

Потом второй.

Потом еще.

У меня перехватывает дыхание.

Они там.

Живые.

Измученные, согнанные в дальний зал за прозрачной перегородкой. Часть сидит прямо на полу. Кто-то стоит, держась за стену. Кто-то поднимает голову на свет. И даже на таком расстоянии я вижу главное: это не тени. Не запись. Не иллюзия. Это живые существа.

— Черт, — шепчет Раэль.

— Заложники, — глухо говорит Урих. — Он специально включил вам обзор.

Да. Конечно. Чтобы я увидела. Чтобы не осталось ни малейшего шанса сделать вид, будто это все где-то далеко и ненастоящее.

Я делаю еще полшага вперед, и в эту же секунду над дверью вспыхивает тонкая линия света.

Не тревога. Не сканирование.

Приглашение.

У меня браслеты на запястьях нагреваются почти незаметно. Воздух вокруг будто проваливается в странную легкость.

—