Сердце стаи - Мариана Запата

– Может, хочешь, чтобы я сделала тебе другую прическу? Калачики? Хвостики? – Как там любили заделывать волосы маленькие девочки? Мама разрешала мне бегать как дикому зверю. По-моему, лет до пятнадцати я вообще не использовала ничего для волос, кроме шампуня.

– Можешь сделать их ровно? Сэра всегда делает один выше другого.

Я едва сдержалась, чтобы не хихикнуть.

– Постараюсь, – пообещала я.

Еще один очень долгий момент молчания, а потом она с неохотой проворчала:

– Ладно.

Я снова напомнила себе, что она была еще маленькой. Очень маленькой.

– Я могу войти?

Опять молчание.

– Ладно.

Этот ребенок заставлял меня попотеть. Из всех детей в садике она по-прежнему оставалась единственным крепким орешком. Единственной, кто держал на расстоянии всех, кто ей не нравился, при этом было не так уж много людей, кому удалось пройти отбор. Она терпела Паскаля, Шайло и еще парочку ребят – что, как я поняла, равносильно дружбе. Однако с Данканом она всегда оставалась милой, терпеливой и доброй.

Так же как и с Генри.

И это наполняло меня еще большей решимостью завоевать ее расположение, даже если на это ушли бы годы.

В конце концов, все хорошее требовало труда, решила я, и это навело меня на мысль о маме. Она не раз говорила мне, что люди похожи на растения, да и жизнь в целом крайне схожа с садоводством. Одни люди были с шипами, тогда как у других был очень слабый стержень.

В подобной ситуации она напомнила бы мне, что одним растениям для роста нужен обильный полив, тогда как другие были кактусами, которым требовалось совсем немного, чтобы разрастись и зацвести.

Агнес же, несмотря на ее острые зубы, была скорее бонсай-деревцем, предположила я. Чтобы она зацвела, окружающие условия должны быть идеальными. Но у меня было предчувствие, что, случись это, она стала бы самой прекрасной девочкой во всем мире.

Я повернула ручку и открыла дверь. Комната была чуть больше нашей, со стенами светло-сиреневого цвета. У нее была практичная полутораспальная кровать с простой деревянной спинкой, выкрашенной белой краской. Напротив нее стоял большой комод в том же стиле, с разными побрякушками, начиная с детской гоночной машинки и заканчивая шкатулкой для драгоценностей с балериной в центре. А еще там находилась рамка с фотографией Агнес и Генри на какой-то, судя по виду, ярмарке.

На ее аккуратно заправленной кровати было так много мягких игрушек, что мне, наверное, не хватило бы времени, чтобы сосчитать их все.

Именно они и тронули меня больше всего. Она, может, и была ябедой, готовой откусить пальцы, и все же оставалась маленьким ребенком. Девочкой, о которой заботилась целая община.

Но почему ни одна из семей на ранчо не удочерила ее? В этом не было смысла, и от этого мне стало еще грустнее. Однако мне ни в коем случае нельзя допустить, чтобы мои глаза заслезились в ее присутствии. Я должна вести себя на условиях Агнес, по крайней мере до тех пор, пока она не стала бы относиться ко мне лучше.

Она стояла около кровати в джинсах-клеш и розовом свитере. Ее милое личико было очень-очень настороженным, словно она чуть ли не ждала, когда я дам повод прогнать меня прочь. Паршиво быть на ее месте, ведь я не собиралась допустить этого. Мы могли играть по ее правилам. Я собиралась полить этот маленький росточек.

– Я сяду на кровать, а ты стой между моих ног, пока я буду заниматься волосами, договорились? Если будет выглядеть не очень, я попытаюсь снова, – предложила я светловолосой девочке.

Агнес наморщила нос и прищурилась, но потом кивнула резко и решительно, что во многом напомнило мне Генри.

Это была проверка. По той или иной причине сама мысль об этом заставила меня занервничать сильнее, чем на вступительных экзаменах. Мне плевать, что большинству людей я могла не нравиться, но ей мне хотелось понравиться.

Все заслуживали любви, особенно те, с кем было трудно.

На ее месте могла быть я. Мог быть Данкан. Мог быть Мэтти или даже Генри, быть здесь, без взрослого, которому ребенок доверял бы в достаточной мере, чтобы попросить помочь с прической.

Плакать нельзя.

Но я моргнула целую кучу раз, пока садилась на край кровати, а девочка подошла и встала между моих ног, держа в руках три разные резинки для волос.

Она заставила меня переделать ей хвостики всего два раза.

* * *

Дитя?

Ты слышишь меня?

Я проснулась, резко сев на кровати и ловя ртом воздух.

В голове, прямо над бровями, тихо запульсировала зарождавшаяся боль. Сердце бешено колотилось. В горле пересохло.

Это был не сон.

Черт возьми, это совершенно точно никакой не сон.

Дверь моей спальни отворилась, на что мой спящий щенок сонно приподнял голову, приподняв и хвост, когда внутрь проник знакомый запах.

– Сверчок? – голос Генри был тихим. Темно-синие спортивные брюки облегали его бедра, когда длинные ноги подвели его к моей кровати. Он снова был без рубашки. Я оказалась не слишком взволнована, чтобы не заметить этого.

Данкан один раз взглянул на него, потом посмотрел на меня своими осоловелыми щенячьими глазами и снова положил голову на лапы.

Я раскрыла рот, чтобы сказать, что со мной все в порядке, но смогла только выдохнуть. Причем выдох был прерывистым. Я попыталась снова, и получилось то же самое.

Я чувствовала себя… не напуганной, но на взводе?

– Я слышал его. – Генри, нахмурившись, сел на край матраса, буквально сдвинув мои ноги своим задом. – Ты в порядке? – прошептал он.

Мои пальцы дрожали. Но ведь ничего не случилось. Никто не пострадал.

Теплая рука накрыла мою ладонь в том месте, где она лежала на моей ноге и дрожала так, словно меня напугали до полусмерти.

– Эй, все хорошо. – Пальцы Генри сжали мои. Его лоб наморщился. – Ты здесь. Ты в безопасности. Ты слышишь меня?

Я раскрыла рот снова, и снова единственным, что слетело с моих губ, был дрожащий вздох.

Кончики пальцев коснулись моего подбородка и приподняли голову.

Лицо Генри наклонилось так близко, что все мое поле зрения заняли его скулы и глаза, ставшие для меня в тот момент целым миром.

– Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, – пообещал он.

Часть моего мозга, отвечавшая за логику, понимала, что волноваться не из-за чего.

Но у всего остального отсутствовала уверенность хоть в чем-либо.

Как, черт возьми,