Божественная судьба - Морган Би Ли

Это злые слова. Возможно, я имею в виду не все.

Он все равно кивает, нежно поглаживая мое лицо и выглядя серьезнее, чем я когда-либо его видела. — Я понимаю.

— Нет, ты… это не… — фыркаю я, настолько расстроенная, что даже не могу выразить это словами.

Мой инкуб выдыхает, оставляя легкий поцелуй на моем лбу. — Мне это нужно, дорогая. Каждый оттенок твоего гнева, твоего блаженства, даже твоего ужаса. Каждую частичку тебя. Я хочу получить с тобой все, что только смогу, поэтому прошу, когда я испущу дух…

— Прекрати, — рявкаю я, вытирая лицо, потому что почему, черт возьми, у меня на щеках влага?

Крипт все равно продолжает, его шепот граничит с отчаянием. — Моя дорогая, я только прошу тебя воздержаться от того, чтобы пожинать то, что у меня осталось вместо души, когда придет время. Кем бы я ни был после этого, я все равно буду принадлежать тебе. Храни то, что от меня осталось, в бутылке, если хочешь. Пусть моя несчастная душа преследует тебя и ненавидит меня, если так легче, но, пожалуйста, просто сохрани меня.

Если бы я могла снова вырвать, я бы это сделала. Мысль о том, что Крипт — один из многих призраков, которые преследуют меня повсюду, — это слишком.

Но в то же время я уже знаю, что никогда не смогу отпустить никого из своего квинтета. Если с нами что-нибудь случится в этой битве, они все равно мои. У них не будет другого выбора, кроме как преследовать меня до того дня, когда я умру — и если моя мать попытается их забрать, то, черт возьми, я буду бороться с ней сама.

Сделав глубокий вдох, я киваю. Кажется, это все, что я могу сделать.

Крипт грустно улыбается, ненадолго прижимаясь своим лбом к моему. — Какая у меня храбрая муза.

Я терпеть не могу испытывать все эти чувства, поэтому, как и в детстве, я запираю их в шкатулке у себя в груди.

Есть способ, который поможет нам всем выжить. Я просто должна найти его.

49

Крипт

— Бу, скажи профессору Эскимо, что пришла моя очередь, — фыркает Децимус.

Не обращая внимания на невыносимую боль в суставах и позвоночнике, я курю ревериум и смотрю, как Децимус и Фрост прощаются с Мэйвен перед рассветом. Небо над этим двором, где в мирной тишине находится оранжерея, темное и беззвездное.

Фрост прижимает Мэйвен еще крепче, медленно выдыхая, пока он пытается взять себя в руки. — Еще секунду. Я просто… я пока не могу.

Если бы Крейн или я забирали нашу хранительницу перед этой решающей битвой, я думаю, Децимус уже поджег бы нас от чистого нетерпения. Но Крейн уже попрощался перед тем, как уйти с группой Реформистов, чтобы руководить своей армией нежити — и в последний раз, когда мы все вместе участвовали в битве, Фрост в одиночку пережил жестокие последние минуты с нашей умирающей хранительницей. Мы безмолвно понимаем, что на этот раз он получает отгул.

— Мы встретимся в цитадели, — напоминает Мэйвен элементалю, поглаживая его спину, поскольку его прерывистое дыхание только усиливается.

Наш квинтет расстанется в начале боя. Я не завидую остальным в том факте, что они отправятся в путь с воскрешенными подменышами, которым Крейн приказал принять облик нашей хранительницы. Децимус двинется с севера вместе с семьей Децимусов. Крейн и его армия нежити, вместе со всеми призраками, которых Мэйвен призвала в это мир смертных, двинутся с юга. Все остальные войска Реформистов получили приказ действовать в соответствии со стратегией, разработанной Мэйвен совместно с Бриджит Децимус.

Мы с Мэйвен пройдем через Лимб прямо в цитадель. Моя одержимость одета в простую черную боевую одежду, но тот факт, что она облегает ее восхитительное тело, постоянно отвлекает меня.

На этот раз я сам одел боевую форму, но у меня также есть простой защищенный мешочек. В нем находится банка, в которой раньше хранилось сердце Мэйвен. Теперь в нем находится темное, жужжащее теневое сердце. Крейн потратил несколько часов на его создание вчера, прежде чем потерял сознание от полного истощения.

Наша миссия — поместить его в грудь Амадея, прежде чем убить его. Я подслушал, как моя дорогая одержимость и Крейн подробно обсуждали логистику в течение последних нескольких дней, чтобы понять, что в отличие от теневого сердца Мэйвен, которое постоянно оживляло ее, это временное заклинание. Простой инструмент дающий бессмертному Существу уязвимости.

— Ладно, мы должны изменить план, — наконец объявляет Фрост, все еще держась за Мэйвен, как будто ожидает, что она уйдет в любой момент. — Крипт, ты берешь на себя подменыша. Я не могу этого сделать.

Мэйвен отстраняется, чтобы посмотреть на него, и становится очевидно, что они общаются телепатически без участия остальных из нас. Мне всегда не нравилось оставаться в стороне от разговора, в который вовлечена моя муза, но, наконец, Фрост делает глубокий, заземляющий вдох и отпускает ее.

— Наконец-то, — бормочет Децимус, заключая ее в крепкие объятия. — Боги, я буду чертовски отвлечен, беспокоясь о тебе, Бу.

— Не отвлекаться, — поправляет Мэйвен, целуя его в щеку. — Помни о плане. Мы будем связываться друг с другом телепатически, насколько сможем.

Словно для того, чтобы подчеркнуть ее точку зрения, голос Крейна эхом разносится по связи.

— Твоя армия нежити официально в движении, ima thanafluir.

— Это наш сигнал, любимая, — говорю я, наступая на сигарету, чтобы потушить ее, и тянусь к ней.

— Подожди, — протестует Децимус. Он вдыхает воздух у её шеи и целует оставленную там метку пары. — Еще минутку.

— Гребаный лицемер, — ворчит Фрост.

Наконец, Мэйвен отрывается от своего дракона-оборотня и подходит ко мне, вкладывая свою руку в перчатке в мою. — Хорошо. Давай убьем короля нежити.

На этот раз чертовски больно соскальзывать в Лимб, но я не показываю этого. Мэйвен не утруждает себя закрытием глаз, пока я быстро веду ее через разрушенное, искаженное царство снов. Полагаю, теперь становится понятным, что моя дорогая никогда не подвергалась влиянию Лимба — в конце концов, ее мать — богиня снов, которой все инкубы поклоняются больше всего.

Не я, очевидно. Но, с другой стороны, моя теща тоже явно не в восторге от меня.

— Скажи мне, что ты все еще в порядке, — требует Фрост по связи, не прошло и двадцати минут с начала нашего пути, который заметно ускоряется благодаря Лимбу.

— Что ж, я в полном порядке, но огромное спасибо за твою заботу, моя белоснежная голубка, — слащаво отвечаю я.

Я слышу, как Децимус смеется через связь, потому что он ценит юмор,