Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Я отношу ее в спальню — Мейкон все еще крепко спит, пока я прохожу мимо треснувшей потолочной балки по правую руку.

— А я и не знала, что ты джентльмен, — мурлычет она.

Я отпираю ногой дверь в их ванную.

— Нет, мне нужен душ. — Я усаживаю ее на крышку унитаза. — У тебя есть своя ванная.

И разворачиваюсь к выходу.

— Засранец, — доносится ее шепот мне вслед.

Обернувшись, я возвращаюсь и легонько целую ее в макушку.

— Поздравляю, — улыбаюсь я. — Ты — второе лучшее событие в моей жизни.

После Каллума.

Хотя, если честно, она делит это место с Мейконом. Никого из нас здесь бы не было без него, разумеется, но именно она превратила этот дом в уютное место. Главным образом потому, что сделала его самого чуточку мягче.

Да и мозги мне на место поставила она. Сразу поняла, что учить людей мне понравится.

Быстро приняв душ, я спускаюсь вниз и собираю тарелку с едой. Всю эту бесполезную дрянь с чертовыми углеводами он есть не станет, поэтому я нарезаю отваренные вкрутую яйца, выкладываю ананасы, которые Крисджен держит для смузи, и присыпаю всё сверху шпинатом. Понятия не имею, как сделать этот веник аппетитным, но есть-то не мне. Я на ходу уплетаю две холодные жареные куриные ножки, оставшиеся с другого вечера, вываливая на тарелку для Каллума те самые моцарелловые шарики, что сестра обычно крошит в салаты.

Зажав подмышкой две бутылки воды, я отрезаю солидный кусок бататового пирога, заглатываю его на ходу и несу его «завтрак» наверх.

Тихо проскользнув в комнату, я вижу, что он лежит на спине, а его стоящий член забавно натягивает простыню. Мой собственный член тут же откликается на это зрелище.

Я ставлю еду на тумбочку и сдергиваю простыню; его глаза мгновенно распахиваются, а голова резким движением приподнимается.

— Подъем. — Я забираюсь на кровать, устраиваясь головой между его ног. — Я всё еще голоден.

Обхватив его за бедро рукой, я опускаюсь ртом прямо на него, чувствуя, как он вздрагивает и выгибает спину.

— О, черт, — стонет он.

Его рука зарывается в мои влажные волосы, пальцы сжимаются в кулак, пока я веду языком вдоль налитых вен на стволе, и он держит меня именно там, где и хотел — и в полном подчинении, и в своем сердце.

Если эта птичья еда способна поддерживать его выносливость на таком уровне, я готов забить холодильник любой чертовой травой, какую он только пожелает.

Глава 33

Каллум

Глядя на него, я прислушиваюсь к ровному, поверхностному дыханию, следя за тем, как воздух касается его губ. Темные ресницы замерли под глазами, и это, пожалуй, самое умиротворенное выражение его лица за последние годы. Даллас Йегер вечно куда-то бежит, ест, дерется или трахается, но прямо сейчас мышцы на его лице полностью расслаблены, а тело погружено в абсолютный покой.

Мне нравится этот вид, ведь он просто означает, что он перешел в режим подзарядки. Я улыбаюсь, глядя на него снизу вверх. Когда он проснется, он снова будет твердым.

Пожалуй, стоит принять душ, пока есть возможность.

Приподнявшись, я замечаю, как он шевелится, и прижимаюсь губами к его рту, оставляя мягкий поцелуй.

— Оставайся в постели, — шепчу я. — Я сейчас же вернусь.

Он издает стон, но глаз не открывает. Понятия не имею, сколько сейчас времени, но солнце уже встало. Это не к добру, потому что у меня такое чувство, будто я куда-то безнадежно опаздываю.

Натянув штаны, я шарю по ящикам Далласа и вытаскиваю какую-то футболку. Надеваю ее и толкаю дверь, замирая на секунду перед рисунком на стене. Сначала решите то, что в скобках.

Уверен, за этим скрывается глубокий философский смысл, но придется спросить об этом лично его. Кажется, теперь я заслуживаю правдивого ответа.

Направляясь в ванную, я закрываю за собой дверь и включаю душ. Обернувшись в поисках полотенца, я обнаруживаю, что на вешалке пусто. Я делаю круг на месте, но полотенец не видно. Полки пусты, если не считать гостевых салфеток, маленьких полотенец для рук и бомбочек для душа.

В комнате Мейкона тоже есть ванная, но соваться туда без спроса я больше не намерен. Я уже забирался туда разок еще в старшей школе ради дурацкого пранка.

Выключив воду, я выхожу обратно и спускаюсь по лестнице. На первом этаже тоже должна быть душевая. Надеюсь, хоть там найдется пара полотенец.

Но едва я показываюсь из-за перил, как мой взгляд падает на гостиную, а через нее — на кухню, где за обеденным столом собралась, кажется, вся семья. Все головы разом поворачиваются ко мне, и сердце делает кульбит. Какого черта?

Как умудрился проснуться и спуститься вниз каждый член этой семьи так, чтобы мы с Далласом не услышали? Я же помню этот топот его братьев еще с давних времен.

— Выспался? — кричит Айрон.

Кто-то фыркает в голос, но я не успеваю понять, кто именно.

— Чего не скажешь о нас, — подкалывает Трейс.

— Заткнись, — одергивает его Лив.

У меня на руках встают дыбом волоски. Я никогда раньше не оставался один на один с его семьей и уж точно не планировал этого в ближайшее время. Само собой, они помогли ему отбить меня прошлой ночью и выгонять не собираются, но у нас за плечами такая история, по сравнению с которой сокровище — так, мелочь.

Было бы крайне дурным тоном просто проигнорировать их сейчас.

Я бреду к столу — то ли поблагодарить их за то, что спасли меня от Майло и его кузенов, то ли за то, что позволили Далласу любить меня или были добры к Анне-Кэтрин, — но едва я подхожу ближе, как Трейс ставит тарелку к одному из двух свободных мест на самом краю.

В желудке сладко екает от неожиданности: оказывается, здесь мне тоже рады. Хотя я же обещал Далласу вернуться немедленно.

Стол ломится от еды: тут и какое-то блюдо из яиц, шпината и сыра, и хлопья, бекон, сосиски. Смузи Мейкона выглядит особенно аппетитно, но