Сделка на совесть - Инна Сирин

— Пройдут годы и ты пожалеешь. Пожалеешь что она счастлива, но не с тобой. А может она будет несчастна и одинока, опять же из-за тебя. Посвятит себе карьере, никогда не выйдет замуж, не родит детей. А у вас могли бы быть красивые дети. Знаешь, какая боль была у нее в глазах, когда я спросил о тебе? Ты сам то хоть что-то чувствуешь или у тебя здесь камень? — Тэгён ткнул пальцем посередине груди, словно хотел просверлить там дыру. — Свобода? Тщеславие? Карьера? Думаешь, это важнее? Ты разве не понял ещё, что всё может рухнуть в любой миг и ты ничего не сможешь изменить? Но если у тебя будет такая поддержка, если тебя будут любить так, как любит она, ты выживешь. Скажи мне честно, как скоро ты сможешь забыть то, что между вами было?

— Никогда не смогу.

— Значит всё-таки любишь. А ей ты об этом сказал? Вот прям такими словами?

Хёншик отрицательно покачал головой.

— Ён хи очевидно сбегает. Но если она сейчас уедет, второго шанса не будет, — продолжал давить Тэгён. — Она сбегает тайно, чтобы ты её не остановил. Потому что боится. Боится оказаться незащищённой, брошенной использованной. Ты разве не знаешь, что для женщины такое положение вещей смертельно? Это просто инстинкт выживания. Зачем ей оставаться с тем, кто не сможет её защитить и сам себя боится? А защитить её может только одно. Брак. Который ей, наверное, не предложил.

— Это серьезный шаг. И я его не планировал.

— Хёншик, для девушек время течет иначе. Они не могут себе позволить разбрасываться годами неизвестности. Если она рассказала тебе о своих страхах и ты не защитил её, не дал ей уверенности в завтрашнем дне, в своём присутствии в её жизни, ей безопаснее уйти. Понимаешь?

— Она уверена, что если останется со мной, ей придется отказаться от всего и жить в моей тени. И что боится не выдержать давления общественности и негативных комментариев в свой адрес.

— Вот видишь. Она сказала о этом и ты её оставил с этими страхами. Хорошего секса мало для отношений. Ей нужна уверенность, нужна опора и защита. Придется ли ей от всего отказаться ради тебя? Ты правда готов сделать любимую женщину лишь своей тенью? Ты что не в состоянии обеспечить ей комфорт и защиту, достаточные для того, чтобы она могла заниматься самореализацией, как ей нравится?

— А фанатки? Она сказала, что наткнулась на опрос и согласно ему довольно многие не считают нас хорошей парой. Что я возненавижу ее, если из-за неё рухнет моя карьера.

— А ты возненавидишь? Для тебя мнение фанаток настолько непоколебимо и ты не знаешь, как его изменить? Ты дурак. Видимо, пережитое ничему тебя не научило. Смотри, как бы не вышло, что в старости ты будешь сидеть в своей дорогущей квартире с шикарной фильмографией за пазухой и огромным фандомом, но совершенно одинокий и не любимый никем искренне. И будешь сожалеть о том, что упустил единственную женщину, которую когда-либо любил сам. Потому что если бы ей от тебя были нужны только деньги, если бы она была меркантильной особой, то не убегала бы сейчас.

Хёншик молчал, насупившись. С ним никто никогда так не говорил. Он сам никогда не размышлял в подобном ключе. Точка, в которую всё время разговора тыкал Тэгён, жгла и болела, словно дыра в сердце. Забыть её? Может через несколько лет. Останется одинок? Вряд ли, учитывая сколько у него поклонников. Единственная любовь? Ён Хи? Да, прежде он ни с кем такого не испытывал, но чтобы единственная? Просто нужно время, чтобы остыть, встретить кого-то ещё, влюбиться. Не сошелся же на ней свет клином? В голове за секунду пронеслись десятки воспоминаний о неудачных браках, распадавшихся по разным причинам, о неискренних чувствах, изменах. Почему-то он был уверен, если Ён Хи полюбит — то искренне и навсегда.

Слишком многое нужно было обдумать за очень короткое время. Ён Хи уезжает? Прямо сейчас? И если уедет, то уже не вернется. Или вообще сделает так, чтобы он не смог её найти. Вот почему она согласилась на перерыв. Чтобы сбежать от него. Сбежать от неуверенности в завтрашнем дне, в своём будущем и в мужчине, который ей даже не пообещал ничего. Тэгён прав, он идиот.

Глядя на мрачное побледневшее лицо своего подопечного, Тэгён подумал, а не перегнул ли он палку? Впрочем, до сих пор Хёншик довольно легкомысленно относился к отношениям и наверное ещё долго так бы и продолжалось. Но Тэгён знал, у него чувствительная душа и однажды наступит час, когда он станет сожалеть о прошлом, возможно будет гнобить себя, ненавидеть. Что до Ён Хи, в девушке менеджер не сомневался. Он давно заметил искры между этими двумя. Как они смотрели друг на друга, как реагировали на прикосновения. Потом Хеншик ему признался, что они переспали и обещал, что этого не повторится. Но в тот вечер, когда он внезапно пришёл к ней после их возвращения со свадьбы они наверняка целовались. У обоих губы припухли и покраснели, оба прятали взгляд и делали вид, что ничего не произошло. У Хёншика одна пуговица на рубашке была застегнута неверно, а гульфик на брюках уж слишком выпирал. У Ён Хи волосы слишком растрепались. Они оба совсем не умеют врать. В тот вечер Тэгён начал понимать, что происходит. Эти двое бессовестно влюблены друг в друга, но они слишком умные и образованные, чтобы просто отдаться этому чувству, чтобы открыться друг другу без оговорок и условий.

— У неё рейс через три часа, — бросил он актёру, уже несколько минут неподвижному. — Но куда летит, я не в курсе. Она не захотела говорить. Сказала, что если нужно что-то подписать, мне стоит подъехать до её отлёта.

Он мчал домой так быстро, как только мог. В квартире было пусто. Она собрала вещи и чемодан на привычном месте отсутствовал. Ни зубной щётки, ни одного предмета одежды, словно здесь никто никогда не жил. Неужели опоздал? Хёншик вдруг вспомнил, как она заботилась о нём после подсыпанных наркотиков, как они решали проблемы в этой комнате, как она не бросила его после оглашения скандала с проститутками. Как они целовались у этой стены, как он припёр её к столу, как на этом диване… Понадобилась пара минут и глубокое дыхание, чтобы собрать волю в кулак. И где её теперь искать?

Перед выходом на комоде мужчина заметил записку, сложенную аккуратным конвертом, сверху написано его имя.