Освободить 10-го - Хлоя Уолш

— Понятия не имею, но выглядишь потрясающе. — Повернувшись ко мне спиной, Хью спустил шорты и трусы, открывая великолепный вид на свою голую попу. — Можно подумать, что вода должна быть теплее, — продолжал он, снимая шорты. — Ведь лето. — Это Ирландия, — усмехнулась я, расстегивая бюстгальтер. — Никогда не жди, что что-то будет тёплым или сухим.

— Верно, — задумчиво сказал он, набросив полотенце на бёдра. — Ты прикрыта, можно повернутся?

— Да.

Хью повернулся, но вскрикнул, увидев меня. — Лиз. Я громко рассмеялась и сняла оставшееся бельё, направляясь в душевую кабинку.

— А что если кто-то зайдёт? — со стоном схватился мой парень за дополнительное полотенце из сумки и встал перед кабинкой, как мой личный телохранитель. — Ты же знаешь, здесь раздевалки для обоих полов.

Я подмигнула через плечо. — Мне всё равно.

— А мне нет.

— Почему?

— Потому что ты — моя, и смотреть должен только я.

Сердце забилось быстрее. — Тогда смотри.

— Не искушай меня.

Я усмехнулась и намылила волосы шампунем из дозатора на стене. — Святой Хью.

— Тебе бы стояло боятся, если я зашёл, — пробурчал он, прикрывая меня полотенцем и отводя глаза, как настоящий джентльмен. — На самом деле я была бы в восторге, — крикнула я. — Тут есть место для двоих, знаешь ли.

— Веди себя прилично.

— Никогда.

***

Позже, уже одетые и уплетающие мороженое на пирсе, Хью посмотрел на меня и улыбнулся. Он сидел на стене пирса, свесив ноги по обе стороны, а я сидела по-турецки, лицом к нему. — Что? — спросила я, облизывая рожок. — Что смешного? — Ничего. — Он покачал головой и взял ещё один кусочек мороженого, всё ещё улыбаясь.

— Очевидно, что-то есть, — настаивала я, повторяя его улыбку. — Расскажи.

— Просто я счастлив, вот и всё. — Он посмотрел на воду, положил руку мне на колено и вздохнул с чувством. — Сегодня был хороший день. Хороший день, детка.

Да, это был хороший день. — Мне нравится здесь быть, — сказала я, чувствуя, как тело расслабляется вместе с сердцем. — С тобой. — Мне тоже, Лиз. — Он крепко сжал моё колено. — Мне тоже.

КАНИКУЛЫ В ШКОЛЕ

Хьюи

19 июня 2003 года

— Хватит, — заявил Гибс, пиная свой школьный рюкзак через центральный двор Томмена. — Эти руки больше не тронут ни одной книги до конца лета.

— Ёлки-палки, — закатил глаза Джонни, прошагал по булыжной мостовой и подобрал рюкзак, который приземлился в цветочной клумбе. — Что я тебе говорил насчёт порчи имущества, Гибс? — Это не порча имущества, Джонни, — с улыбкой ответил Гибс. — Это возврат школьного имущества.

— Кидая его в любимые петунии садовника?

— Я догоню вас, — сказал я другу, прежде чем повернул к одному из столов для пикника. Бросив рюкзак на стол, сел и быстро включил телефон. Как только он засветился, я набрал номер, который знал наизусть, слишком нетерпелив, чтобы ждать загрузки контактов, и приложил к уху. Услышав знакомый голос своей девушки, волосы на затылке встали дыбом. — Ну?

Чёрт возьми, даже её голос меня заводит.

Я улыбнулся, слушая в телефон. — Сдал и с чистой совестью.

— Ура! — услышал её радостный крик. — Какой план? Где ты сейчас? — Всё ещё в школе с ребятами. — Я ослабил галстук. — Сегодня вечером мы собираемся встретиться с ещё парочкой ребят перед дискотекой.

— Ну, не пей сильно заранее, — рассмеялась Лиз. — Я не собираюсь всё это устраивать зря, чувак.

— Усилия? — Я заинтересовался. — Моя малышка собирается нарядиться на вечер?

— Твоя малышка подумывает подсыпать клонозепам в напиток твоей сестры, — пробурчала она. — Может, это её успокоит.

— Клэр гиперактивна?

— Гиперактивна — это мягко сказано, Хью.

— Она прыгает?

— Как Тигра.

— Ох, чёрт, — я усмехнулся. — Главное, не подпускай её к себе с бритвой. Я как-то зашёл, а она пытается побрить ноги в раковине, и это был настоящий кровавый кошмар.

— Не волнуйся, — ответила она сухо. — Потому что она слишком сосредоточена на том, чтобы сломать мою волю, ломая по одному педикюрному пальчику за раз. Так что ты должен быть достаточно в себе, чтобы это оценить.

— Ты носишь свой браслет на щиколотке?

— Всегда.

— Ты будешь танцевать со мной?

— Никогда.

Я рассмеялся. — Пожалуй, вернусь к ребятам.

— Если уж совсем надо, — ответила она с драматическим вздохом. — А я пока защищусь от склонности твоей сестры к удалению волос.

— Вот и отлично, — усмехнулся я. — Увидимся вечером.

— Люблю тебя.

— И я тебя, Хью.

Положив трубку, я вернулся к ребятам, и тут увидел, что Гибс и Кав спорят, как старая пара.

— Они посадили меня в камеру на две недели, Джонни! — размахивал руками Гибс. — Как чёртову лабораторную крысу. Так что прости, если мне наплевать на клумбу садовника с его любимыми петуниями. — Ты бы уже замолчал, — ответил Кав, идя по тропинке к выходу из школы. — Ты как заезженная пластинка, Гибс.

— А мы не сидели в камере, — вставил Фели. — Мы просто писали экзамен на младший сертификат, парень.

— Нет, вас не сажали в камеру для экзаменов, — с уколом ответил Гибс. — А я сидел в отдельной комнатке с одним мужиком, которого я могу описать только как реинкарнацию Смитерса, который записывал мои ответы, и странной консультанткой Мисс Мур, которая дежурила рядом. — Его серые глаза расширились от возмущения. — И она беременна, Патрик. Ты знаешь, как меня выводят из себя беременные животы.

— Знаю, Гибс, и мне жаль, что тебе пришлось быть рядом с одной, — сказал Фели, похлопав друга по спине.

— Но вся эта история с отдельной комнатой была ради твоей пользы, — вставил я.

— Точно, — согласился Кав. — Секретарь был там, чтобы помочь с твоей дислексией.

— Правда, и Смитерс записывал все ответы, — задумчиво сказал Гибс, а потом хитро улыбнулся. — Хм, похоже, я знаю, кого обвинят, когда в сентябре