Антагонизм - Натали Ният

В коридор нехотя выходит Лилечка.

— Здравствуй, — говорит она.

Что у нее с голосом? Он какой-то визгливый. Интересно, он изменился или всегда был таким? Лилечка недовольна.

— Не обращай на нее внимания, — Надя берет мою сумку с пола и тащит ее в комнату, затем возвращается за другой. — Вот здесь будешь спать, в моей комнате, я постелила тебе на раскладушке.

— Спасибо, отлично!

— Есть хочешь?

— Нет, не особо.

— Сделаю бутерброды.

— Я только умоюсь.

Что-то обстановка в квартире Нади удручающая, не так я представляла себе нашу встречу. Тут же, с разрешения Нади, отзваниваюсь маме, говорю, что со мной всё в порядке, долетела хорошо. Мама рада за меня.

Итак, вот какие выводы сделала я буквально на следующий день после своего приезда. Ну, самый главный и грустный — это то, что, кажется, Надя не рада моему приезду. Лилечка тем более. Хотя... Сначала она куксилась, обижалась невесть на что, а потом мы с ней разговорились, правда, одни, без Нади, и дело пошло куда как лучше. Лилечка ненавидит свою маму. Это было для меня шокирующим открытием.

— Линда, она не мать. Скупердяйка! Прогнала Вагифа, с ним мы лучше жили. Ноет целыми днями, ни хрена не готовит ничего, она и не умеет. Скоро в гроб ложиться, а элементарно картошку пожарить не может.

— А ты?

— Я тоже. А кто меня научил бы?

— Хочешь, я научу?

— Не-а. Время упущено. Мне уже не интересно.

Я не стала звонить Егору Александровичу из квартиры Нади, позвонила ему с почты.

— Егор Але... Егор, не надо перезванивать, — сразу предупредила я его, — я на почте.

— Что случилось?

— Всё в порядке, просто не очень удобно там. Звонить оттуда. Так лучше.

— Хорошо, но как ты?

— Я тоже в порядке, просто всё не так, как я думала. С Надей. Настроение витает какое-то не весёлое. Но это у них уже давно, это не из-за меня. Я позвоню потом снова с почты.

— Звони обязательно.

Мы ещё немного поговорили с Егором, а потом я вернулась к Наде. Перед этим зашла в магазин, купила продуктов.

— Надя, можно приготовить на кухне?

— Да, конечно, делай всё что захочешь.

Я и делала: суп с лапшой, пюре с котлетами и творожную запеканку. На пару дней должно хватить.

К большому сожалению, как оказалось, Надя не знала адреса, где сейчас живёт Сачок.

— Надя, но ты же говорила, что была у него?

— Линда, это было давно. Ну, не совсем давно, но сейчас они там уже не живут.

— А где ты его чаще видела?

— Ну, то тут, то там. Так сразу не скажешь.

— Ясно.

Ничего, я не стала унывать. Я непременно найду Сачка. Похожу по соседям, поспрашиваю. Кто-нибудь да скажет. Но для начала я съезжу на кладбище.

Когда Надя узнала о моих планах, они ей не понравились.

— На кладбище? Это же так далеко.

— Надь, ну ты чего, полчаса на автобусе. Это же недалеко совсем.

— Ладно, — нехотя соглашается она. — Я поеду с тобой.

— Хорошо.

А разве могло быть по-другому? Мне представлялось, что Надя, наоборот, будет рада проведать наших родственников, умерших.

На кладбище случилось невероятное, на мой взгляд. Надя совершенно не помнила дороги к могилкам, к нашей оградке. Как же так? Она постоянно рассказывала по телефону, что следит за могилками, приводит в порядок участок и всё такое. А теперь мы стоим с ней на развилке, и она совершенно растеряна.

— Тут так всё быстро меняется, Линда.

— Мне кажется, нам надо туда. Я заметила знакомый памятник, я помню его ещё из детства. Да, именно, это он. После него надо свернуть направо, потом вперёд, затем налево. Так, теперь сюда...

Надя шла за мной следом. Господи, откуда я всё это знаю? Ноги сами несли меня вперёд, будто память ориентировалась по каким-то непонятным знакам, едва уловимым. Вот, вот наша оградка. Салатового цвета, с большой, просто огромной елью рядом.

— Надя, мы пришли.

Надя кажется, опять недовольна. Пускай! У меня совершенно нет желания успокаивать ее. Да и от чего? Перед самым кладбищем так же, как и раньше, продавали цветы. Я купила несколько букетиков гвоздик, положила их на могилки. Но какой же тут бардак! Невооруженным глазом было заметно, что за ними никто не ухаживает. Как смогла, прибралась: подобрала несколько веток, соорудила из них веник, подмела. Повыдергивала сорняки, протерла кресты и памятники. Надо будет прийти сюда еще, помню, тут рядом есть колонка с водой. Возьму тряпок, баночку для воды, приберусь получше.

Оборачиваюсь, снова вижу ее: задумчивый взгляд, приподнятая прическа, бантик — женщина с фотографии. "Здравствуйте", — мысленно здороваюсь. "Надеюсь, у вас все хорошо". Соседняя оградка тоже неухоженная и заброшенная. Не знаю, уместно ли, придя на кладбище в следующий раз, прибраться немного и там? Ведь вокруг много таких же заброшенных и грустных могил. Люди уезжали из города, многие уехали — кто в спешке, кто против своей воли, по необходимости или из страха. Люди, уезжая, забирали свои вещи, мебель, но не сумели забрать свое прошлое, своих предков. Только воспоминания о них. Они все остались здесь. Навечно.

— Надя, я хочу пройти к бабушке. Ты не знаешь, где она похоронена? Дорогу?

Хотя кого я спрашиваю. Вряд ли я сама справляюсь. Если сюда мы часто приходили с бабулей, то на могилу бабушки я ходила гораздо реже, да и находится она дальше, вглубь кладбища.

— Навряд ли я смогу вспомнить. — бурчит Надя.

— Я попробую, хорошо?

— Идем, — голос Нади пропитан скрытым недовольством.

Найти могилу бабушки было труднее, но я справилась. Для этого мне пришлось ориентироваться на что-то знакомое, за что бы зацепился мой глаз, что-то, что подсказало бы мне направление, тропинку. И я нашла: небольшой холмик, насыпь. Встав рядом, стала осматриваться по сторонам и попросила мою память помочь мне. Немного покапризничав, память всё-таки вторила моей мольбе. Вот и ещё одна знакомая оградка.

Но что это? Не может быть! Рядом с могилой бабушки — новая. Судорожно читаю надпись: «Белова Мария Степановна». Мария? Здесь лежит Мария? Эта та Мария, что жила с Сачком? Смотрю на цифры. Да, это она. Она умерла четыре года назад. Четыре года! Поворачиваюсь к Наде.

— Ты знала?

— Нет, — Надя кажется, тоже ошарашена от увиденного.

— А где тогда Сачок? Это он её здесь похоронил?

Бесполезно, Надя не знает.

Глава 97

Глава 97

Вечером звоню домой, рассказываю новости. Папа, кажется, в шоке, разозлился не на шутку. Разговариваю с мамой и слышу в