Антагонизм - Натали Ният

— Линда, хорошие дела не делаются наполовину. Это невежливо, в конце концов. Это как подарить человеку скрипку без смычка. Да и время вылета вечером, твоей маме будет неудобно потом возвращаться обратно. А одной тебе тоже невесело, правда ведь?

— Правда, — вздохнула я.

Откуда только он всё знает? Мама действительно хотела ехать меня провожать в аэропорт, но вылет в девятнадцать пятьдесят шесть — это поздно. Это неудобное время, чтобы после возвращаться в Светлый. Проводив меня, мамочке придётся ехать из аэропорта на автовокзал — это другой конец города. Ждать нужного автобуса, успеть на него. Нет, я категорически была против.

— Мамуля, я одна вполне справлюсь. Так мне будет спокойнее.

— Линда, а мне? Я тоже хочу быть за тебя спокойна. Я и так переживаю, отпускаю дочку в такую даль. А ещё и мало ли чего в аэропорту случится?

— Ну что, договорились? Лады? — улыбается Егор Александрович.

— Лады, — улыбаюсь в ответ. «Если что, незаметно оставлю ему деньги на бензин», — думаю я.

Но видимо, он догадался о ходе моих рассуждений.

— Платить мне не надо.

Вот же прозорливый какой!

В назначенный день и время я спустилась вниз, к подъезду, мама тоже вышла проводить меня. Егор Александрович уже ждал меня. Он помог с вещами, у меня вышло две небольшие сумки и рюкзак. Мама плакала, просила его позаботиться обо мне, посмотреть, чтобы всё было хорошо. Егор Александрович немного успокоил её, сказав, что всё будет хорошо, он уверен в этом. И мы крепко обнялись с мамочкой на прощанье.

Мне, конечно, было неловко за маму, что она говорила такие вещи, но она переживала, она меня любит и беспокоится.

Вопреки всем моим опасениям, в дороге с Егором Александровичем я чувствовала себя превосходно, мы разговаривали, шутили, я много рассказывала об Уцике.

Вот мы уже в аэропорту, я собираюсь было выходить из машины, как Егор Александрович произнёс:

— Линда, подожди немного, у нас есть ещё время.

Странный у него был голос, тихий и взволнованный. Киваю головой в знак согласия.

— Я не знаю, как разговаривать с тобой, — смотрит на меня он.

— Разговаривать? — переспрашиваю удивлённая.

— Да, как разговаривать, о чём? Я не знаю ничего.

— Но мы же общаемся.

— Общаемся, но мне надо тебе многое сказать. А я не знаю как. — Егор Александрович потер рукой лоб. — Ты мне дорога, Линда.

Кровь моментально приливает к моим щекам!

— Ты мне нравишься, больше чем нравишься. Наверняка ты многое слышала обо мне, и от девочек в том числе. И многое из того, что ты слышала, это правда. Сам не знаю, как так получилось, но я постоянно думаю о тебе. Ты так молода, Линда. Я старше тебя на пятнадцать лет. Это много. Я знаю, что много. Но ещё я знаю, что кроме тебя мне никто не нужен.

Да уж, ситуация. Не буду кривить душой, я предполагала, очень смутно и несмело, но всё же предполагала, что да, возможно, он ко мне не равнодушен. Но работа, девочки, бумаги — это всё так плотно занимало мою жизнь, поэтому эти мысли, эти хрупкие мечты, они как бы были продолжением друг друга. Работа, он, Вера, его взгляд, снова работа. После моего дня рождения девочки стали подкалывать меня, что, мол, я нравлюсь Егору Александровичу, и мне было приятно это слышать. Я хотела, чёрт побери, нравиться ему. Но в то же время это было неопределенно, в новинку, смутно. Так близко и открыто существовать с чувствами, оставаться с ними наедине, я была не готова. Это не то что с Незнайкой, это по-взрослому. Когда нужно поддержать разговор, деликатно улыбнуться, не переходить дозволенные грани, прочерченные твоим рассудком, сердцем.

Нравился ли он мне? Да. Это точно. Но не больше. Я была ему безмерно благодарна, ведь по сути моя жизнь кардинально изменилась благодаря ему. Иногда, смотря на его руки, в моём воображении возникали непристойные мысли, но я с ними боролась. И вот сейчас мне нужно как-то реагировать на его признание. Но как? Как?

— Я тебя ошарашил? — усмехается мой начальник.

— Нет, — отвечаю я. — И да. Это неожиданно.

— Не пугайся, бедная моя девочка. Я хотел сказать об этом много раз, порывался, но не решался.

— Я не подозревала об этом.

— Знаю. Я знаю. Мне кажется, я всё о тебе знаю. Но скорее не знаю, а чувствую. Я чувствую тебя, Линда.

— Я...

— Не надо пересиливать себя. Ты скоро сядешь в самолёт и полетишь в свой город, встретишься со своим дедушкой. И не думай ни о чём сейчас. О том, что я тебе сказал. Я трус, Линда, видишь, я признался тебе в самый последний момент. Теперь ты знаешь. И это хорошо. А потом, могу ли я позвонить тебе? Я буду волноваться не меньше, чем твоя мама, за тебя. Ты же знаешь мой домашний номер, набери его, я отвечу и перезвоню тебе сразу.

— Хорошо, я позвоню вам.

— Тебе.

— Тебе.

— Я буду ждать. И звонка, и встречи с тобой. Я тебя встречу, Линда, не беспокойся ни о чём.

— Спасибо.

Мы сидим в машине, на улице приятная прохлада, на душе так спокойно и уютно, будто это происходит не со мной.

Егор Александрович притронулся к моей ладони. Я знаю, сейчас он поцелует меня.

Глава 96

Глава 96

Сидя в мягком, глубоком кресле самолета, я смотрела сквозь иллюминатор на удаляющуюся землю. Там остался он, он будет ждать меня. Чувства переполняли мою душу, мысли кружились вокруг яркими бабочками. Как же это чудесно! Невероятно. Тихонько прикасаюсь пальцами к губам и будто снова ощущаю вкус поцелуя. Губы Егора Александровича такие нежные. Я до сих пор чувствовала его дыхание на своей шее, когда он прошептал:

— Я люблю тебя.

Как же хорошо! Как же легко теперь дышится! Пусть все будет так хорошо всегда.

В аэропорту меня встречает Надя, одна, без Лилечки. Я была несказанно рада встрече. Едва обнявшись, Надя быстро проговорила:

— Пойдем скорее, где твои вещи? Там ждет машина!

Господи, не могу поверить, я в Уцике! Осматриваюсь вокруг, выходя на улицу, пытаясь понять свои эмоции от происходящего. Но признание и поцелуй Егора затмевают мой приезд. Что ж, одно другому не мешает.

Скоро приехали в квартиру Нади. Вот он, подъезд. Я помню его. Лифт, ступеньки, даже этот запах.

— Проходи, — говорит Надя, — располагайся.

— Спасибо, — широко улыбаюсь, глядя на нее. — А где Лилечка?

— В своей комнате! — резко отвечает она. —