Антагонизм - Натали Ният

— Нет, — улыбается братик.

— Вот и я думаю, что нет. Иди скажи это своей тупой матери, что ты не голодный, слава Богу.

— Пап, да ладно тебе, не переживай, — старается успокоить его братик.

— Это ты своей матери скажи... и сестре, — косится он в мою сторону.

Вообще-то он предпочитает не общаться со мной напрямую, а действовать через маму или братика.

— Рая, скажи своей дочери, пусть закрывает за собой в ванной шампунь. Игорек, попроси свою сестру не быть такой свиньей и подмести пол, пусть хоть немного поможет матери. Рая, заставь свою дочь оторвать свою задницу от дивана и почистить картошку. — И все в таком духе.

Или же он просто выражает свое недовольство мной, процедив сквозь зубы: «Сука, ничего, скоро ты дождешься! Узнают все про твою гнилую душонку!» «Вот же паскуда, ничего ее не прошибет!» «Лыбится она тут, уродина!»

Случилось несчастье: у тети Оли погиб сын по пьянке. Была драка, и его пырнули ножом. Вроде двоих задержали, разбираются, но там такая каша в показаниях. Все участники были сильно пьяны и сами толком ничего сказать не могут.

Тетя Оля, конечно, чуть с ума не сошла от горя. Похороны были в Осмаке, мы всей семьей сразу поехали к ним.

Перед тем как поехать уже на кладбище и затем на поминки, я отсчитала несколько купюр и оставила их у себя в комнате на тумбочке. Приедем, передам их тете Оле тихонько или Лидке, а она потом матери. Там уже по обстоятельствам посмотрю. Я не жадничала, и сумма была довольно приличная.

Затем я решила привести себя в порядок перед отъездом: пошла в ванную, расчесалась, переплела косичку, умылась. Прошла в прихожую, надела куртку и взяла сумочку. Возвращаюсь в комнату, чтобы взять и деньги, а их нет. Меня аж как током ударило! Деньги исчезли. Прекрасно понимаю, что они исчезли не сами по себе, их кто-то взял. Не по ошибке, не нечаянно, а нарочно. Конечно, это не мама, об этом и речи быть не может. Папа? Ну, он бы мог, но нет. Братик. Я не раз замечала, что у меня пропадали деньги: с кармана, с кошелька, из моей комнаты. И пару раз я намекала ему об этом, мол, если что надо, просто скажи. На тот момент мне не хотелось задевать его самолюбие. И, честно говоря, мне было очень, очень стыдно за него и за всю эту ситуацию. Но теперь это были, можно сказать, похоронные деньги. И это же очень подло.

После недолгих раздумий я решаюсь: выхожу в гостиную и громко говорю:

— У меня кто-то взял деньги, это я приготовила для тети Оли. Пожалуйста, верните.

В квартире воцарилась такая тишина, что никто, кажется, не дышал в этот момент.

— Линда, ты уверена? — спрашивает растерянно мама. — Может, они упали куда-то или ты их переложила, — говорит она, и ей самой стыдно.

— Да, мама, я уверена. Мне нужны эти деньги, их надо отдать. Пожалуйста, верните деньги.

Ни братик, ни папа не проронили ни слова. Они просто сделали вид, что не слышат меня, а если и слышат, то не понимают, о чём я говорю вообще.

Что ж, делать нечего, я передала потом деньги Лидке с соболезнованиями, но сумма была меньше, и это были мои последние деньги на тот момент.

Как же мне было обидно! Я лежала на кровати и обливалась слезами. Как он мог? Это противно! Это мерзко! Хорошо, предположим, папа не причастен, и он ко мне плохо относится, но ведь он тоже прекрасно знал, что это дело рук Игоря. Прекрасно знал! И почему не сказал ему: «Верни! Это похоронные деньги»? Нет, он так не сказал. Он вообще смотрел на меня так в тот момент и потом, будто я мелкая противная букашка, которую надо раздавить. Ах, как же мне паршиво на душе!

Братик ворует деньги не только у меня, но и у папы тоже. Сначала папа хорохорился, переводил всё в шутку, а потом понял, что дело принимает дурной оборот, и тут уже не до шуток. Сначала мелочь, потом рубли, потом вроде бы незаметная сумма, а потом заметная. Вот тогда папа стал повышать голос на Игоря, ругать его, винить. Но всё бестолку. Всё бестолку.

— Это ты виновата, — орал он на маму, — ты его разбаловала! В твою породу!

— Я-то тут причём? Это твой сынок, ты ему во всём потакал!

Но как бы папа ни был зол на братика, как бы ни обижался на него, он в итоге пытался помириться с ним, сгладить всё плохое. А потом они вместе сидели на диване и мирно беседовали.

— Сынок, я знаю, ты хороший, я тебя очень люблю, сынок.

Папа смотрит на него таким же счастливым и любящим взглядом, каким смотрела на Вадима бабуля.

Глава 94

Глава 94

«Опять Викины проделки!» — усмехнулась я про себя, глядя на песок, посыпанный на пороге ларька.

Вика всё никак не может простить мне Егора Александровича, точнее, своё лакомое существование при нём. Раньше, до моего прихода, она кое-как вела документацию, помогала ему в некоторых вопросах и мелочах. Но при этом много капризничала, требовала к себе особенного внимания и все больше благодарности за свою помощь. Наверное, ей хотелось, чтобы Егор Александрович превозносил её, её усердие и труд, как это делала она сама, хвалясь перед своими сослуживцами. Но больше всего ей хотелось серьёзных отношений с Егором Александровичем. Это можно понять: почти все женщины хотят серьёзных, сказочных, романтических отношений. Но мало кто это получает. Честное слово, я не могу назвать ни одну семью, где царит лад, уют и достаток. И уж тем более ту семью, про которую я бы сказала: «Я тоже бы так хотела». Нет, в большинстве случаев я скажу: «Упаси, Боже», а в других пожму плечами: «Ну, мол, если им так нравится, что ж, но я так не желаю жить».

Виктория ревнует Егора Александровича ко мне, это заметно невооружённым глазом. Ей плохо удаётся держать себя в руках. Хотя она не злюка, не жадина, в принципе-то нормальная, с ней можно поболтать, посмеяться, пошутить. Но всё же она предпочла бы, чтобы меня не существовало в их мире круглосуточных продаж.

Тем более что со временем многие девчонки стали ко мне относиться получше. Нет, я прекрасно отдаю себе отчёт, что в мире нет ничего вечного и выгода превыше всего. Но всё равно приятно.

Даже Верка теперь заискивает передо