Антагонизм - Натали Ният

Лёха — это племянник Егора Александровича, он довольно часто брал его вместо шофёра. Как же я сразу не сообразила, растерялась, наверное. Или меня смутил тот факт, что если бы меня тоже повёз Лёха, то на чём бы поехал Егор Александрович? В общем, неважно. Я поеду в город, на оптовку!

— Если ты не хочешь, или у тебя дела... — начал было Егор Александрович

— Нет, — перебила я его, — никаких дел, всё в порядке, я съезжу.

Вот так и началась моя эпопея знакомства с оптовыми продажами, рынками и всей этой предпринимательской суматохой.

— Вот спасибо, выручишь. Ты не переживай, Лёха всё там знает, покажет тебе нужные контейнеры. А ты там сообразишь по ходу.

Интересно, почему он отправляет меня с Лёхой? Ведь он же мог справиться и один?

— Ты главное, бери всё по списку: мелочи, алкоголь на оптовке, потом за мороженым заедите, и на сегодня всё. Деньги, я тебе доверяю. Никому их не давай. Ты меня поняла?

— Да, — конечно, я его поняла, мне бы и в голову не пришло такое. Интересно, он имел в виду Лёху? Хм, теперь понятно, кажется, вот и ответ на мой вопрос.

— На бензин и сигареты я ему уже дал, рассчитаюсь за поездку тоже я. Ты в эти дела не лезь. А то знаешь, он парень хоть хороший, но вредный. Деньги держи при себе, вот тебе сумка на пояс. Когда выходишь из машины, курткой прикрывай.

— Хорошо, — старательно запоминаю сказанное.

— Я надеюсь на тебя. Ты извини, что напрягаю, но что ж поделать, если ты такая незаменимая, — улыбается Егор Александрович.

— Хорошо, я всё поняла, — улыбаюсь в ответ.

Так я стала помогать Егору Александровичу и с товаром. Достаточно было пару раз смотаться в город с Лёхой, как я всё сообразила. Контейнеры на оптовке, мороженое на фабрике, некоторые мелочи на базах. Поэтому-то я и могла отныне покупать продукты и вещи гораздо дешевле, чем они продавались в магазинах в розницу. А разница в цене была ощутимая.

В городе, рядом с продуктовой оптовкой находилась и вещевая. Сначала я постеснялась попросить Лёху зайти туда, чтобы осмотреться на месте: маме как раз не помешали бы тёплые носки и какая-нибудь кофта, но потом Лёха сам предложил.

— Ты не против, я забегу на вещевую, куртку бате надо глянуть.

— Нет, совсем не против. Можно я тоже посмотрю вещи?

— Конечно, идём, я тебе покажу, тебе что надо?

— Да так, хотела посмотреть жакетки.

— Идем, объясню, там запутаться можно с непривычки.

— Спасибо.

В целом мы неплохо ладили с Лехой: не лезли друг к другу с разговорами в машине, не сплетничали, были вежливы.

Конечно, девочкам, моим коллегам, вряд ли была по душе моя активность. Несколько раз я слышала от них подколки и шпильки в свой адрес, но предпочитала делать вид, что мне все равно и я не воспринимаю их слова всерьез.

— Линда, чем ты это приворожила Егора нашего? Вроде сисек нет, лицо тоже не писаной красавицы. А сознавайся, чем ты его опаиваешь? — Валя пристально смотрит на меня, кажется, она ревнует. — Мы с девчонками все понять никак не можем: ты же шмакодявка такая, тихоня, а смотри, как быстро все к ручонкам своим прибрала.

Я никак не отреагировала на этот очередной выпад. А что я отвечу? Нет, не привораживала, или: «Ах, приворожила!» Что бы я ни ответила, Вале все равно не понравится.

— Ну чего же ты притихла? — не унимается моя напарница.

— Ищу свои записи.

— Ты что, спишь с ним?

— С кем?!

— С Егором Александровичем?

— Дура!

— А что? С чего бы это он к тебе так проникся?

— С того, дорогуша, что в моей голове мозг используется по назначению, — отвечаю и широко улыбаюсь, мол, как будто и шутка, и в то же время не хочу накалять обстановку. Мне с ней еще работать.

— Нет, ну правда, Линда, — градус напряженности спадает, — как тебе так удалось? Я вот когда тебя на работу к нам звала, не предполагала, как ты тут все запряжешь.

— Я тоже не предполагала, Валя. Все само собой как-то получается. У тебя дочка, с мужем проблемы, тебе не до этого, а у меня времени побольше, вот и вся логика.

— Ну, может быть, и так. Он же ходок, ты в курсе?

— Я в курсе, и это не моё дело.

На самом деле я знаю, откуда ноги растут у всех этих сплетен и разговоров: это всё исходит от Виктории. Это же она до моего прихода помогала Егору Александровичу с бухгалтерией, да и что греха таить, спала с ним. Она сама об этом мне рассказывала, и другие девчонки. Насчёт бухгалтерии, да, теперь это моя вотчина. В налоговой отныне свой человек, образно. А что, я только рада. Теперь финансово завишу только от себя. А вот насчёт того, что они спали, я тоже стараюсь много не болтать. Вовсе не потому, что я вся такая из себя ханжа, напротив, ничто человеческое мне не чуждо. И я бы с огромным удовольствием посплетничала от души с той же самой Валентиной, но понимаю, что стоит мне сказать хоть слово, о нём тут же станет известно всем вокруг. И так, слово за слово, я легко погрязну в этом глубоком, вонючем болоте сквернословия и интриг. А мне и своих проблем хватает. И так девочки за милую душу приплетают мне много всего, о чём я даже не подозреваю.

Теперь я стала гораздо лучше одеваться, стала увереннее, просвещённее в вопросах предпринимательства. И мне всё это чертовски нравится.

Конечно, предсказуемо, что мои пусть небольшие успехи никак не впечатлили моего папу, скорее наоборот: они его дико раздражают и бесят. И, наверное, от моего полного уничтожения собственными руками его останавливает только то, что я приношу домой деньги. Если бы не мама, он бы вообще не давал ни копейки в семью, просто она настаивает и ругается с ним, чтобы он отдавал часть зарплаты.

— Дочь тебе не обязана! — упрекает она папу.

— Обязана! Еще как обязана! Кто ее кормил, поил, одевал? Пусть теперь оплачивает все это.

— Хорошо, но твоего сына она тоже должна кормить?

— Заткнись! — повышает голос папа. Да, легче накричать, чем признаться в маминой правоте. — Иди на хер отсюда, вечно настроение портишь. Сынок, на тебе денежку, купи себе что нужно.

— Спасибо, пап, — протягивает братик руку за денежкой.

— Вот скажи, я что, тебя не кормлю? Ты голодаешь? — видимо, папу задевают мамины