Антагонизм - Натали Ният

ларьком, метрах в двухстах, был расположен полицейский участок, и их там заприметили. Через некоторое время подъехала патрульная машина, я и рассказала милиционерам, как всё случилось.

Те мужчины пришли рано утром с повинной, возместили убытки и заверили, что оплатят починку стекла. Но решать было не мне, а нашему хозяину. Он согласился.

Постепенно познакомилась и с патрулирующими милиционерами: они проезжали мимо меня ночью по нескольку раз, временами покупали что-нибудь, интересовались, как дела. Так что жаловаться мне было не на что.

Тем более что по прошествии трёх месяцев моей работы в ларьке ко мне обратился наш хозяин, Егор Александрович.

— Линда, ты не хочешь попробовать помочь мне с бухгалтерией? Я буду тебе доплачивать. Возьми сначала ваш ларек, попробуй, потом со временем другие. Может, постепенно. Вести бухгалтерию, ну там всякие накладные, изменения в ценах, желательно и для налоговой готовить отчёты.

Я даже опешила от такой неожиданности. Конечно же, я была не против, тем более я пару раз уже помогала с бумагами Егору Александровичу. Но всё же я сказала:

— Но ведь этим занимается Виктория?

— Да, но она медлительна и постоянно запаздывает, к тому же капризничает: то буду, то не буду. Любит, чтобы её уговаривали. Да и, честно говоря, ошибок у неё много, приходится проверять. А у меня и так работы по горло. Какой же мне тогда в ней смысл?

На самом деле, я это знаю: Вика постоянно хвалится нам, какая она незаменимая сотрудница, и что всё вокруг держится на её и только её плечах. И ещё есть у неё одна слабость — она уходит в запои. Хоть ненадолго, дня на три-четыре, но тем не менее. На это время её подменяют девочки, она их просит заранее, да они и сами уже знают. После таких запоев она выходит на работу с препаршивейшим настроением, и ей надо ещё пару дней, чтобы прийти в себя.

— Хорошо, я согласна, — отвечаю сдержанно, хотя внутри меня бушует огонь ликования и торжества.

Ого, да я произвожу впечатление умного человека, раз мне хотят доверить вести документацию. Так я стала работать и с бумагами, мне и это было несложно. Хоть по математике у меня и были тройки с натяжкой, тем не менее с цифрами я ладила. Посчитать, сложить, вычесть, умножить, подвести итог — это же не так и сложно. А самое приятное — это денежная надбавка, плюс ещё Егор Александрович стал приплюсовывать мне каждую неделю к моим заработкам премию. Красота!

С папой мы теперь почти не разговаривали, он общался со мной сквозь зубы и, как мне думается, еле терпел моё присутствие. Хотя я изо всех сил старалась сгладить любые острые углы. Даже пробовала поговорить с ним, обсудить новости. Но нет, ему ничего не нравилось. И от моих попыток становилось только хуже. Правда, он теперь и не ругал меня, не обзывал, вернее, не так часто, как раньше. В конце концов, я просто старалась не попадаться ему на глаза лишний раз. Теперь папа получает удовольствие, задевая меня через братика.

— Сынок, ты у меня ещё всем покажешь! — произносит папа бодро. — Пойдёшь работать с папкой своим, будешь начальником. Устроим тебя в спортивный институт, у меня там много знакомых. Это пусть другие без образования обходятся. Посмотрим, что они потом запоют. Как потом заноют.

Это камни в мой огород.

Глава 93

Глава 93

Мне нравится покупать маме и братику подарки. Как только я стала получать зарплату, и потом, когда зарплата стала больше, братик изменил своё отношение ко мне. Теперь он был гораздо покладистее и послушнее. И хоть мне понятны причины такого переосмысления, всё же я рада и, как могу, поддерживаю его. Тем более, как бы папа ни восхищался своим сыном, он довольно прижимист, если не сказать жаден. Да, что уж там, он настоящий скряга, как характеризует его мамочка. И поэтому щедрые денежные излияния свойственны ему только в пьяном угаре, и то до тех пор, пока он не оклемается и не начнёт раздражаться и сокрушаться по этому поводу, по поводу своих неопрометчивых поступков.

Жадность — не думаю, что мне присуще это свойство. И это хорошо. Не хотелось бы быть похожей на своего папу. Сколько помню себя, он всегда был таким, чуть лучше или чуть хуже, но примерно одинаковым. Выпросить у него необходимую сумму было очень сложно, почти невозможно, и мамочка начинала его обрабатывать задолго до своих просьб. Будь то новые ботинки братику, школьные принадлежности, да и просто разные необходимые в обиходе вещи. Несколько раз, когда деньги были нужны позарез, мама даже провоцировала его на выпивку.

Поэтому я терпеть не могу, когда мама или братик начинают, оправдываясь или заранее извиняясь передо мной, просить что-то приобрести.

— Мам, пожалуйста, просто скажи, что тебе нужно. Я ведь не знаю, а тебе этого хочется. И ты всегда можешь брать мои деньги, сколько тебе надо, всё. Я ещё заработаю потихоньку. И это не мои деньги, а наши. Ты же знаешь. Мне очень обидно, что ты так говоришь.

— Хорошо, Линдочка, прости меня, спасибо тебе. Потом папа мне даст с зарплаты, я верну.

— Не надо. У меня навар вчера образовался, я тебе в ящик его на кухне положила.

— Не надо, доченька, возьми себе, купи что-нибудь.

— Мама, если что, потрать на что захочешь. Я куплю.

Стараюсь по возможности покупать маме разные подарочки, правда, не такие дорогие, как хотелось бы, но от всей души: бусы, пояски, кофточки, косметику. Чувствую себя счастливой, когда мама радуется. Так же и с братиком: я понимаю, что его поведение — следствие папиного воспитания, нет, скорее папиного влияния на него. Нехорошего влияния. Он ребенок, младший братик, и естественно, что ему хочется разных мелочей: игру, мяч, новый пенал, кроссовки. Тем более у меня есть возможность покупать всё подешевле.

Егор Александрович некоторое время назад попросил снова помочь ему, конечно, не безвозмездно.

— Линда, у меня полно работы, зашиваюсь. Ещё ларек открываю в Осмаке. Ты не могла бы съездить в город за товаром? Список я у девчонок взял.

— Но как? — растерялась я. — На автобусе? А много товара?

Зачем спрашиваю, знаю же сама, что много. Блоки сигарет, ящики со спиртным, шоколадки, мороженое, вафли, зажигалки — да, очень много.

— Ну, товара как обычно.

— Но как я его донесу? Довезу, вернее?

Егор Александрович громко рассмеялся.

— Линда, ну ты даёшь! Ты что, правда подумала, что на автобусе? Ха-ха, нет же, с