После дождя - Рене Карлино

После того, как мы на несколько мгновений погрузились в дружеское молчание, она сказала:

— В любом случае, Авелина все еще с нами. Она трудолюбивая, но держится от всех в стороне.

Я вспомнил, что слышал историю о мужчине, который покончил с собой на ранчо. Я был почти уверен, что женщина, о которой говорила моя тетя, была женой этого человека, но, кроме этого, я почти ничего не знал.

— Авелина — это та женщина, которая...

— Да. — Она посмотрела перед собой и вздохнула. — Такая молодая, чтобы быть вдовой. Прошло четыре года с тех пор, как она потеряла Джейка. — Моя тетя покачала головой. — Как я уже говорила, она замкнута, но поможет тебе с лошадьми. Она чрезвычайно искусна в обращении с животными. Правда, не с людьми.

— Хм.

Оставшуюся часть полуторачасовой поездки на ранчо я думал о том, как моя тетя описывала Авелину, и задавался вопросом, не недостает ли и мне каких-то социальных навыков. Неужели моя карьера настолько захватила меня, что я забыл, зачем вообще хотел стать кардиохирургом — помогать людям жить полноценной жизнью? Однако в последнее время я вообще не обращал внимания на своих пациентов, кроме как на тела, лежащие без сознания на операционном столе. Потребовалось потерять одного из них, такого энергичного и молодого, чтобы проснуться.

— Вот мы и приехали, — сказала она, разворачивая грузовик и выезжая на длинную грунтовую дорогу. Когда мы подъехали к амбару, хижинам и главному дому, ранчо стало похоже на фотографию, сделанную прямо из моих детских воспоминаний. Мало что изменилось. У дома на ранчо было широкое крыльцо, и там в деревянных креслах-качалках, олицетворяющих ковбойскую ностальгию, сидели Би и Редман, улыбаясь от уха до уха.

Я выпрыгнул из грузовика и направился к ним.

— Иди сюда, дай тебя чмокнуть! — крикнула Би, все еще улыбаясь. Редман и Би были для меня как бабушка и дедушка.

Редман встал и сначала обнял меня, а затем обхватил за плечи и внимательно осмотрел мое лицо.

— А ты похудел. Мы можем это исправить, но, ради всего святого, что у тебя на ногах? — спросил он, уставившись на мою обувь.

— Конверсы.

Он проигнорировал меня и повернулся к Би.

— У нас есть что-нибудь для этого парня, чтобы мы могли пристроить его на работу?

Она смотрела на меня с обожанием.

— Уверена, мы найдем для него что-нибудь подходящее. — Обойдя Редмана, она обняла меня. — Привет, Натаниэль. Мы скучали по тебе. — По ее голосу я поняла, что она вот-вот расплачется.

— Я тоже скучал.

Кто-то подошел ко мне сзади и положил руку на плечо.

— Нейт, — произнес мужской голос.

Я обернулся.

— Дядя Дейл, рад видеть тебя. — Мы обнялись.

— Рад, что ты решил приехать. Хотел бы я чаще видеть твоего отца. — Его улыбка была сдержанной. Он был гораздо более спокойным человеком, чем мой отец, но таким же сострадательным и лучшим в своей области ветеринарии. У него, моего отца и меня были одинаковые темные волосы и светлые глаза. Когда мы втроем были вместе, не возникало сомнений, что мы — родственники.

— Давай отнесем твои вещи в комнату, дорогой, — сказала Би. — А потом покажем тебе окрестности и освежим твою память.

Я последовал за ней в главный дом, по длинному коридору, мимо огромного камина, сделанного из речного камня. Гостевая комната была маленькой, с кроватью королевских размеров, застеленной простым синим стеганым одеялом. На прикроватной тумбочке полно фотографий в рамках, а на письменном столе в другом конце комнаты стояла маленькая настольная лампа. Я изучал фотографию моего отца и Дейла, которые стояли перед главным домом и готовились к ловле нахлыстом. Я заметил себя на заднем плане, лет пяти, не больше. Выглядел так, словно меня ничто в мире не заботило. В детстве я любил это ранчо, оно было для меня как Диснейленд.

Окно гостевой спальни выходило на передний двор, где располагались амбар, конюшни и загоны для скота. Далеко за ними виднелись величественные горы Монтаны. Некоторые из них, очень далеко, все еще были покрыты снегом.

В дверном проеме стояла Би.

— Тебя все устраивает, милый?

— Конечно, Би. — Редман подошел и встал у нее за спиной.

— Большое спасибо вам обоим за приглашение. Все чудесно.

Редман рассмеялся.

— Не забывай — ты здесь для того, чтобы работать, сынок, — сказал он, прежде чем уйти.

— Устраивайся поудобнее, отдохни немного и выходи, когда будешь готов. Мы поужинаем за большим столом около половины седьмого. Я готовлю пастуший пирог. Он по-прежнему твой любимый?

— Да. Спасибо, звучит аппетитно, — солгал я. Я был вегетарианцем в течение многих лет, но чистая любовь и гостеприимство, которые я ощущал от Би, были трогательными — и, честно говоря, я давно этого не испытывал. Вернувшись в Лос-Анджелес, даже моя мама перестала приглашать меня на ужин, потому что я постоянно отказывал ей, чтобы остаться в больнице.

Я распаковал свои сумки и настроил ноутбук, но прежде чем включить его, что-то привлекло мое внимание — движение за окном. Женщина ехала верхом на пятнистой лошади к сараю. Я видел, как она спрыгнула на землю и привязала лошадь к столбу у ворот. Маленькая уродливая собачонка ходила за ней по пятам, пока она снимала седло и относила его в сарай. Она вышла с большой щеткой для лошадей и принялась расчесывать длинное тело и гриву пятнистого животного.

У женщины были длинные темные волосы, почти до пояса, завязанные на затылке. Когда она повернулась и посмотрела в сторону дома, то застыла и уставилась на меня, стоявшего в окне. Я застенчиво улыбнулся. Даже с такого расстояния я мог заметить, что она была потрясающе красива. Ее лицо ничего не выражало, когда она смотрела на меня. Секунду спустя она отвернулась, быстро отвязала лошадь, завела ее в сарай и исчезла из моего поля зрения.

— Авелина, — прошептал я себе под нос.

— Да, это Авелина. — Сильный, незнакомый голос сзади заставил меня вздрогнуть.

Я обернулся и увидел в дверном проеме крупного, мрачного мужчину с картонной коробкой в руках.

— Ты, должно быть, Калеб? — спросил я.

Он поставил коробку на пол и двинулся ко мне, протягивая руку.

— Да, это я. А ты, должно быть, Натаниэль. — Это оказался не вопрос. У него был низкий, монотонный голос.

— Приятно познакомиться. Так это и есть Авелина?

— Да. — Он помолчал, а затем с ноткой иронии добавил: — Испорченный товар.

— Оу. — Потрясенный его бессердечным замечанием, я не нашелся, что ответить. Он указал на коробку.

— Тут