Личная ассистентка для орка - Рина Мадьяр

лампы в кабинете отбрасывает дрожащие тени на схему, разложенную на его столе. Я одна в тишине “Молота”, если не считать мерный гул спящих машин в цеху. Домовые на своих местах, их пар клубится лениво, профилактика работает, но я чувствую их тоску по настоящему делу.

Мои пальцы скользят по именам на листке. Стрелки, суммы, даты. Я узнаю фамилии в основном среди них второстепенные дворяне, мелкие чиновники. Все ведут к советнику де Ланкре. Но одно имя, обведенное несколько раз с вопросительным знаком, заставляет меня замедлиться.

Виктор Брош.

Не аристократ. Не чиновник. Владелец нескольких складов и похоронной конторы в Нижнем городе. Странное сочетание. Почему он в этой схеме?

Я вспоминаю уроки отца, когда он ещё был вообще заинтересован в моём обучении. Не всегда самое громкое имя самое уязвимое. Иногда тот, кто тише, боится громких звуков больше всех.

Глава 18

Схема, добытая из подкладки куртки, лежала передо мной, но она была лишь отправной точкой. Мне нужен был контекст. Улики. И единственное место, где они могли быть это подшивки старых газет.

Склад старых тиражей находился в подвале типографии и одной идти туда как-то страшно, но я собираю всю свою храбрость, все силы и отправляюсь туда. Воздух хранилища ударяет в нос пылью, временем и медленно разлагающейся бумагой. Свет одной газовой лампы отбрасывал прыгающие тени на горы папок и стопки газет, сложенные до потолка. Здесь хранится к моему удивлению не только история “Молота”, но и его конкурентов. А едено ”Королевского вестника” и “Городского вестника”, которые Ашгар, видимо, собирал для анализа.

Моя задача кажется мне невыполнимой, ведь нужно проследить связь похоронной конторы Броша со случайностями, которые могли быть заказаны Советом. Я начала с самого очевидного, с поиска упоминаний его заведения в светской хронике и некрологах за последние несколько лет.

Первый час был самым тяжелым. Я сидела на ящике, положив на колени тяжелый том подшивки “Королевского вестника” за прошлый год. Пальцы быстро покрылись серой пылью и пачкались о дешевую типографскую краску. Глаза слезились от напряжения, буквы расплывались. Я искала любое упоминание “Похоронное бюро Броша” или его вариации.

Сначала находила лишь стандартные некрологи о смерти пожилых аристократов в которых не было ничего подозрительного. Но потом, в разделе происшествий, я наткнулась на небольшую заметку о пожаре в таверне “У пропавшего якоря” в портовом районе. Погибло три человека. В конце абзаца сухим канцелярским языком было указано: “Тела погибших переданы для опознания и подготовки к погребению в бюро Броша”.

Я пометила статью и двинулась дальше.

Следующая находка нашлась в “Городском вестнике” — сообщение об обрушении кровли на одном из частных складов. Два рабочих погибли. И снова та же строчка: “…переданы в бюро Броша”.

Третья заметка – о несчастном случае на стройке нового парового акведука. Человек сорвался с лесов. Брош.

Четвертая – утопленник в канале. Брош.

С каждым новым найденным случаем по моей спине бежали мурашки. Это уже не было совпадением. Похоронная контора Броша фигурировала почти в каждой заметке о насильственной или внезапной смерти в Нижнем городе, особенно если жертвами были простолюдины.

Но самой важной стала находка в полуторагодичной давности номере “Молота”, еще до моего прихода. Небольшая заметка, затерянная среди других, о взрыве парового котла на одном из складов. Погибло двое рабочих. Владелец склада некий Виктор Брош. Расследование, как указывала газета, было проведено поверхностно, виновных не нашли. Но Ашгар вставил в материал едкую фразу: “Удивительно, как быстро стирается память о погибших, когда за дело берется бюро их же хозяина”.

Вот оно.

Я откинулась назад, пытаясь перевести дух. Картина складывалась в голове с пугающей ясностью. Брош был не просто владельцем складов и похоронной конторы. Возможно он был специалистом по “утилизации”. Он создавал проблемы в виде несчастных случаев на объектах, связанных с Советом или их подрядчиками, чтобы убрать неугодных свидетелей или списать со счетов неудобных людей. А его же похоронная контора затем замыкала круг, быстро и тихо убирая материальные доказательства которыми являлись тела. Он не просто участвовал в коррупции. Он был палачом и могильщиком в одном лице.

И этот человек был обведен на схеме с вопросительным знаком. Кто-то в Совете сомневался в его надежности? Или, что более вероятно, Брош знал слишком много и сам стал потенциальной проблемой, неудобным вопросом, который рано или поздно придется утилизировать.

Он должен был бояться до дрожи. Потому что, в отличие от аристократов, чья репутация была их щитом, его щитом была лишь его полезность. И этот щит мог в любой момент обратиться против него.

Я аккуратно собрала все вырезки, пометила даты и номера газет. Руки дрожали от усталости и от осознания открывшейся бездны. Когда дверь в кабинет скрипнула и на пороге возникла мощная фигура Ашгара, я молча подняла на него взгляд и протянула стопку пометок вместе со схемой, где имя “Виктор Брош” было теперь обведено мной не вопросительным, а восклицательным знаком.

Он взял бумаги, его взгляд скользнул по вырезкам, и я увидела, как его лицо озаряется пониманием. Хищная ухмылка, которую я уже успела узнать, тронула его губы.

— Палач, — тихо произнес он, глядя на меня. — Похоже, ты нашла того, кто держит в руках нити от всех их скелетов в шкафу.

Я кивнула, чувствуя, как по телу разливается странная смесь отвращения и торжества.

— Интересно, он уже боится, что его самого отправят в тот же самый цех по утилизации? Думаю, нам нужно с ним поговорить в первую очередь. Завтра мы нанесём визит господину Брошу.

Глава 19

Контора Виктора Броша находилась в том самом районе Нижнего города, где даже воздух казался густым и подозрительным. Он располагался на первом этаже здания, соседствуя с заколоченной таверной и мастерской по скупке краденого. Вывеска “БРОШ. Погребальные услуги и складское хранение” была намеренно тусклой, не привлекающей лишнего внимания.

Ашгар вошел внутрь, не постучав. Я была на полшага сзади, стараясь дышать ровно. Внутри пахло сыростью и чем-то химическим, сладковатым и неприятным.

За простым деревянным столом сидел сам Брош. Он оказался тощим, жилистым мужчиной с бесцветными глазами и быстрыми, нервными пальцами, перебирающими какие-то бумаги. Он выглядел как бухгалтер, считающий чужие грехи.

— Господин Торгар, — произнёс он тонким, слегка шипящим голосом без нотки удивления. — Не ожидал видеть вас в моем скромном заведении. И вы привели гостью. Дочь барона Вивьера, если не ошибаюсь. Как деградирует аристократия.

Он