Пышка для грозного - Алатея Иак

Из разговора я поняла, что Тимур любит недоступных женщин, за которыми нужно побегать, и то, что я в его доме оказалась так быстро, — это ошибка. С утра, когда Тимур спустится, мне следовало сделать такое пренебрежительное лицо, мол, да уж, вовсе не красавчик мне попался, да и в постели не очень. Но как это сделать, я не знала. Тогда хитрый дворецкий, понизив голос до конфиденциального шёпота, подсказал мне одну технику:

1. Не смотреть в глаза, стоять полубоком, будто мне нет никакого дела до мужчины.

2. Если Тимур будет слишком настойчив, то сжимать зубы во время разговора, со стороны будет выглядеть, что мне разговор неприятен.

3. Не соглашаться с ним проводить время в постели как можно дольше. Пусть поухаживает. Он сначала психанёт, но перебесится и всё-таки будет обрывать телефон, чтобы я пошла с ним на ужин.

Стратегия была рабочая, я уверена в этом, только мой мягкий, уступчивый характер не подходил, чтобы так холодно и расчётливо поступать. Мы провели отличную ночь, и то, что я делала с ним, вряд ли повторится с кем-то ещё.

Я решилась на хитрость только когда Тимур появился на кухне без двадцати семь в запахнутом длинном теплом халате тёмно-бордового цвета и посмотрел на меня с холодком, будто оценивая незнакомый предмет. Его влажные волосы были небрежно зачёсаны назад, а лицо казалось отстранённым и непроницаемым. Даже сейчас он выглядел как хищник. Как альфа-самец. Только вот взгляд изменился.

Глава 14. Мы уже взрослые люди

— Доброе утро, — сухо бросил мужчина, посмотрев на меня вскользь, и достал из огромного двухкамерного холодильника бутылку воды с итальянской этикеткой.

— Доброе утро. Приготовить вам завтрак? — спросил Матвей Иванович с профессиональной учтивостью, замерши в почтительной позе.

— Нет. Я тороплюсь в офис. Моей гостье тоже пора. Пусть её отвезут домой, наверняка она хочет переодеться перед работой, — проговорил Тимур отрывисто, так, будто хотел от меня избавиться поскорее, и его взгляд скользнул по мне, не задерживаясь.

— Я проверю, кто уже приехал, чтобы отвести Маргариту домой, — уходит дворецкий, оставляя фартук на стуле рядом со мной, и его уход оставил ощущение пустоты и незащищённости. Хотелось схватить мужчину за руку, оставить как щит, если вдруг что-то пойдет не так.

— Надеюсь, ты всё понимаешь, — говорит Тимур с лёгкой улыбкой, не достигающей глаз. — Мы уже взрослые люди.

— Ты о том, что было? — вспоминаю совет дворецкого и сжимаю зубы, будто мне неприятно вспоминать, отвожу взгляд на огромное окно, за которым виднелся ухоженный сад в утренней дымке. — Бывало и лучше. И мне тоже бы не хотелось…

— «Бывало и лучше»? — смотрит на меня с усмешкой, ставит бутылку на полированную столешницу с глухим стуком. — Думаю, лучше у тебя никогда не было и не будет.

Вот же сволочь. Почему-то вспомнился бывший, который в таком же презрительном, снисходительном тоне говорил со мной. Если я полная, значит, я женщина второго сорта? Соблазнять и играть в недоступную сразу расхотелось. Наслаждение от ночи быстро выветрилось из головы, уступив место горькому комку в горле. Вчера он сам затащил меня в постель, а сегодня уже делает вид, что ему это не нужно. Обидно до слёз. Я обнажилась душой и телом, рассказала про свои комплексы, а в ответ получила лишь это ледяное пренебрежение. Послевкусие после страстного секса стало горьким и противным.

— Можешь отсосать мне перед отъездом, — говорит снисходительно, как будто делает одолжение, и в его глазах читается вызов. — Тебе же понравилось. Только быстро, у меня нет времени на долгие утехи.

Звучало это, мягко говоря, оскорбительно. Мужчина ждал ответа, смотря на меня с открытой издёвкой, его поза выражала полную уверенность в моей покорности. Я молчала.

— Может, дать тебе денег? Я не сильно разбираюсь, сколько может зарабатывать человек в твоей профессии. Купишь себе что-нибудь, — пытается дальше гнуть свою линию, и его голос звучит фальшиво-сочувственно. Он меня унижает. И делает это специально.

— Не нуждаюсь, — выдыхаю я, чувствуя, как от злости горит лицо.

— Да брось, девушке с твоей внешностью тяжело заработать большие деньги, — бросает он через плечо и проходит мимо меня, оставляя шлейф дорогого парфюма.

Дождавшись, когда Тимура не будет видно, выхожу в столовую, а из неё в гостиную — огромное помещение с высокими потолками, где на паркете лежал дорогой ковёр у дивана, а стены украшали картины в тонких рамах. Ищу дверь в гараж, чтобы поскорее уехать из этого дворца, который теперь казался золотой клеткой с самым противным надсмотрщиком. В одной из дверей, за которой виднелся строгий рабочий кабинет с массивным дубовым столом, появляется Тимур с перевязанной резинкой пачкой денег в руках. Идёт ко мне твёрдыми, мерными шагами, нарушая мои планы сбежать.

— Больше дать не могу, ты же почти ничего не делала, ещё испортила настроение, не сделав минет с утра, — берёт мою руку и вкладывает в неё деньги. Его прикосновение кажется обжигающим. Я вспыхнула.

— Может, не заслужил, чтобы я его делала. Мог бы тоже постараться. Мой бывший хоть и козёл, но занимался любовью намного лучше, чем ты, — выпалила я, задетая за живое, и сунула ему деньги обратно, бумажки хрустнули у него в пальцах. — Пройди какие-нибудь курсы на эти деньги.

Тимур лишь улыбнулся, странной, недоброй улыбкой, и склонил голову на бок, изучая меня, как интересный экспонат.

— Если отказываешься от денег, значит, сама положи их в кабинете, я не слуга таскать их туда-сюда, — произносит он спокойно, но в его тоне слышится сталь. Кажется, что если я не сделаю то, что он сказал, то мне придется не сладко.

Я выхватила пачку купюр и с недовольством зашла в кабинет, бросила их на стол с кожаной записной книжкой. Услышала щелчок, попыталась выйти, но тяжёлая дубовая дверь бесшумно, но намертво закрылась.

— Что за шутки? Открой дверь! — стучу ладонью по твёрдой, гладкой поверхности дерева.

— Я не люблю, когда мне врут. Посидишь до вечера, пока я не приеду, подумаешь о своём поведении, — отвечает Тимур уже серьёзно.

— Открой дверь! — пытаюсь докричаться до него, но слышу лишь удаляющиеся шаги по паркету.

Я ещё немного постучала в дверь, а потом, обессилев, села в глубокое кожаное кресло за столом. Попыталась включить компьютер Тимура — монолитный чёрный моноблок, чтобы как-то выйти на связь и предупредить девочек, что меня не будет, но на экране возникло требование ввести