Пышка для грозного - Алатея Иак

Взяла увесистую, плотную пачку денег со стола и ради интереса пересчитала. Бумаги были новенькие, хрустящие, пахли типографской краской.

— Раз, два, три, четыре, — шепчу вслух, чтобы не сбиться, загибая пятитысячные купюры, — сорок шесть, сорок семь, сорок восемь, сорок девять…

Я разделила пачку на половину, то есть если я уже насчитала пятьдесят купюр, то их в два раза больше? Я отложила деньги в сторону, понимая с лёгким головокружением, что ночь со мной оценили в полмиллиона. Я хотела разозлиться, честно. Но каждый раз, смотря на эту пачку денег, у меня возникали обратные чувства: ошеломление, нелепая гордость и жгучее любопытство. Такие деньги я могу заработать только за полгода упорного труда. Я хороший мастер, и ценник у меня не маленький, но всё равно сумма, лежавшая на столе, говорила об обратном — о каком-то другом, чужом мире, где всё измеряется иначе. Ещё через пятнадцать минут замок щёлкнул с тихим, но отчётливым звуком, и в комнату с довольной, почти торжествующей улыбкой зашёл уже бодрый, переодевшийся в свежую рубашку дворецкий. Закрыл за собой дверь на ключ, когда я поднялась с места, и звук поворота ключа прозвучал как приговор.

Глава 15. Решили поженить меня

— Матвей Иванович, что это значит? — остановилась я у стола, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Я думала он меня выпустит.

— Я тебя поздравляю, Марго. Не знаю, что ты сказала Тимуру, но он так разозлился, и вечером ты вряд ли поедешь домой. Ты молодец, — хвалит меня работник, подходя ближе, и в его глазах светится азарт заговорщика.

— Но я не хочу здесь оставаться. Тимур нагрубил мне и ведёт себя как полный козёл, — призналась с нотками обиды в голосе.

— Ну-ну. Не воспринимай то, что он говорит, так близко к сердцу. Он пообещал меня уволить, если узнает, что я заходил к тебе, — смеётся Матвей Иванович. — У него непростой характер. Но я знаю, что делать.

— Я не хочу ничего делать… — прошептала я, опускаясь обратно в кресло.

— Конечно, не хочешь, потому что ты голодная, тебе нужно полежать в ванной, расслабиться, а ещё я закажу тебе массажистов. Я тебя выпущу, а вечером опять запру, как будто ты не выходила. Договорились? — уговаривал дворецкий мягко, но настойчиво, жестом указывая на дверь к свободе.

— Может, я лучше домой поеду? — спросила я уже без особой надежды, глядя на него умоляющим взглядом.

— Нет. Тогда он меня точно уволит и может психануть уже не по-хорошему. Тимур любит всё держать под контролем. И сейчас он думает, что всё под контролем. Я могу лишь улучшить условия твоего заточения. Накормить, напоить, включить джакузи. У нас есть потрясающие вина в подвале. Весь дом в твоём распоряжении, а вечером приедет Тимур, и вы... Поговорите, — продолжил уговоры Матвей Иванович.

— Мне нужно позвонить на работу, сказать, что я не приду, — попыталась выторговать то, что мне действительно нужно.

— Я могу сделать это за тебя, только скажи, кому позвонить. У охраны лежит твоя сумка. Я могу принести твой телефон и дать тебе позвонить, но только если ты останешься и вечером поговоришь с шефом, — предлагает в ответ.

Я задумалась, стоит ли оно того. Взгляд упал на массивный письменный стол из тёмного дерева, на котором лежала та самая пачка денег — яркое, циничное доказательство произошедшего. С одной стороны — унижение и плен, с другой — странная забота и не маленькая сумма.

— Маргарита, вы хорошая пара, просто нужно немного подождать, чтобы Тимур это тоже понял. Он же тебе нравится, я же вижу это, — настаивал дворецкий. Он аккуратно поправил манжет своей белой рубашки.

— Насильно мил не будешь, — выдохнула я, глядя в окно на идеально подстриженный газон, где автоматическая система полива запустила свои фонтанчики. Это всё не для меня.

— Он любит недоступных женщин, у него такие вкусы. Ты ещё будешь вить из него верёвки, поверь мне, — с лёгкой улыбкой произнёс Матвей Иванович, и в его глазах блеснул азарт предстоящей игры, в которой он видел себя режиссёром. Нужно только уговорить главную актрису подписать контракт.

— Я не умею, — честно призналась я, ощущая, как моя натура, склонная к прямоте и искренности, сопротивляется этой идее театра и манипуляций.

— Я тебя научу, а потом это уже не потребуется. Разве ты многое потеряешь, если попробуешь?

— Ладно, — тяжело выдохнула я, сдаваясь. — Пусть будет по вашему.

— Вот и умница, пойдём за твоим телефоном, — оживился Матвей Иванович, приглашает меня к запертой двери и поворачивает ключ в массивной латунной скважине с тихим щелчком.

— А если он приедет сейчас, а я не в кабинете? — спрашиваю я, опасаясь.

— Скажем, что ты попросилась в туалет, он же оставил ключ горничной для этого, — невозмутимо ответил дворецкий. Его спокойствие мне нравилось.

— А нас не сдадут? — шёпотом спросила я.

— Зайка моя, зачем тебя будут сдавать, если ты будущая хозяйка? Все сделают вид, что не видели тебя, да и меня они не подведут, — произнёс он с лёгкой улыбкой, погладив мою руку.

Я позвонила Лизе с своего телефона, который почти сел за ночь. Сказала, что меня сегодня на работе не будет. Подруга, пыталась узнать подробности, и когда я ей смущённо намекнула, что я ещё у Тимура дома, девушка всё поняла по-своему, захихикала и пожелала мне удачи, добавив пару фривольных шуток. Ох, не знаю, что из этого получится. Положив трубку, я ощутила острое чувство раздвоенности: подруга так радовалась за меня, а вот я что-то не очень. Почему Тимур так повел себя утром? Почему вместо благодарности за прекрасную ночь попытался унизить. Может ему не понравилось? Но когда мы занимались любовью я была уверена в обратном.

Меня покормили ещё раз. Повар, дородный мужчина с добрым лицом и в обязательной полиэтиленовой шапочке на голове, достал из огромной духовки пышную, румяную лазанью, приготовленную, как он сказал с гордостью в голосе, на скорую руку. Да, целый высокий противень, на скорую руку. Что это за руки такие?

Аромат запечённого сыра с мясом, томатов и базилика заполнил помещение. Он кормил всю прислугу и самого Тимура в том числе.

Со второго этажа, сбежав по широкой лестнице с коваными перилами, спустилась молоденькая горничная в строгом форменном платье, вытирая пот со лба краем фартука. Её лицо было раскрасневшимся от работы.

Как мне объяснили за обедом: дом огромный, но используется только, когда наступают праздники, приезжают гости. А в будний день, как сегодня, все спальни на втором этаже пусты и