Тайна герцога - Сабрина Джеффрис

друга. Раньше Шеридан списывал желание Торна быть меценатом на его любовь к театру, но тот никогда не поддерживал никаких других драматургов, артистов или музыкантов. Только Джанкера. Удивительно, но им до сих пор удавалось сохранять все в тайне.

«Да будь все проклято!» – Шеридан помрачнел. Ему ужасно хотелось рассказать Ванессе, что она, образно говоря, положила все яйца не в ту корзину. Но он не мог, просто не мог. С одной стороны, Оливия никогда не простит ему, если он откроет правду кому-то не из членов семьи. Лучше не раскачивать эту лодку.

С другой стороны, он не мог быть уверен, почему Ванесса так полна решимости заполучить себе в мужья мерзавца. Она ведь легко могла увлечься Джанкером из-за его умения писать стихи, или танцевать, или даже из-за показной внешней красоты. Да этот негодяй наверняка тратит на портного не меньше, чем Ванесса на свои платья.

Вот только мисс Янгер сказала Шеридану, что в этом он ошибается. А знает ли Грей? И если да, то почему ничего не сказал?

Впрочем, не важно. Уж если на то пошло, теперь Шеридану даже еще важнее придерживаться своего плана показать Ванессе, насколько дурной человек этот Джанкер. Она просто не может связать себя с этим негодяем, иначе никакие уловки бережливости в изготовлении модных нарядов не спасут ее от бедности.

Значит, ему нужно изображать ухажера мисс Прайд еще немного, по крайней мере до того момента, когда он будет уверен, что избавил Ванессу от нелепого влечения к этому человеку. Кроме того, Шеридан еще даже не начал выяснять все, что предстоит узнать у леди Юстас.

Внезапный шум за дверями бального зала заставил его застонать. Приехал Торн. И, судя по звукам, привез с собой половину театра. Это будет долгая, шумная ночь, каких Шеридан всегда избегал. Но, как бы ему ни хотелось провести остаток вечера у своего уютного камина с бокалом сидра из груш из его имения, он никак не мог уехать.

Мгновение спустя Торн вошел в зал в сопровождении Джанкера.

– Оливия! – крикнул Торн. – Оливия!

Жена поспешила к нему.

– Я уже здесь. Что такое?

– Мы выручили тысячу фунтов для Театра Полумесяца, – объявил он достаточно громко, чтобы его услышали все в зале.

– Прекрасные новости. – Оливия, казалось, едва сдерживала улыбку. – И, похоже, ты пригласил множество друзей, чтобы это отпраздновать.

Глядя, как гости заполняют бальный зал, болтая и оглядываясь по сторонам, Шеридан покачал головой. Торн, казалось, был слегка пьян… или, может быть, просто в эйфории от того, что удалось выручить столько денег для любимого дела жены. Джанкер же выглядел абсолютно трезвым. Более того, по его хмурому лицу Шеридану показалось, что тот довольно зол.

Было ли это из-за той женщины, о которой говорила Флора? Или потому что Ванесса весь вечер ходила под руку с Шериданом?

Герцогу стало чрезвычайно интересно, из-за чего же поэт так расстроен. Особенно после того, как Ванесса и ее дядя вошли в зал сразу за Торном и Джанкером. Но что случилось с леди Юстас? Ведь она была единственной причиной, почему Шеридан был готов терпеть всю эту толпу.

Ну, и ее дерзкая дочь тоже, конечно.

Бормоча себе под нос проклятия, Шеридан направился к Ванессе.

– Где ваша матушка?

Ванесса высокомерно подняла бровь.

– И мне тоже приятно видеть вас здесь.

Ее дядюшка, было, расхохотался, но Шеридан сердито взглянул на него, и сэр Ной тут же посерьезнел.

– Если вас беспокоит отсутствие у меня сопровождающего, – продолжила Ванесса, – уверяю вас, дядя Ной вполне готов исполнить эту роль. – Она улыбнулась старику. – Не правда ли, дядюшка?

– Несомненно, – ответил он, украдкой окинув взглядом грандиозный бальный зал Торна. – До тех пор, пока ты не потеряешься в этом запутанном месте.

– Она не потеряется, – учтиво ответил Шеридан. – Я позабочусь об этом.

Теперь ее дядюшка мрачно уставился на Шеридана.

– Простите меня, герцог, но об этом позабочусь я.

«Прелестно!» – мелькнуло в голове у Шеридана. Теперь все как по заказу – недоверчивый баронет у него на хвосте, отсутствующая, а значит, недоступная для расспросов леди Юстас и Ванесса в полной боевой готовности. А ведь именно поэтому герцог и хотел, чтобы кто-то другой занимался расспросами – ведь он никогда не сможет быть непринужденным в присутствии Ванессы. Вариантов всего два – либо держаться от нее подальше, либо зацеловать ее до бесчувствия.

– Я вообще не понимаю, зачем женщине моих вполне зрелых лет нужен сопровождающий, – сказала Ванесса.

– Зрелых лет? – фыркнул Шеридан. – Вам двадцать пять, Ванесса, а не пятьдесят.

Она посмотрела на него, склонив голову набок в своей необычной манере, с какой всегда рассматривала людей. Как ворона. Или сорока, которой нравится все блестящее.

– Удивлена, что вы это заметили. Вы же обращаетесь со мной так, словно мне двенадцать.

– Если бы вы не вели себя так, будто вам двенадцать, я бы не обращался с вами подобным образом.

Сэр Ной пробормотал что-то о срочной необходимости принести пунша и поспешил отойти, но Шеридан уже пожалел о своем слишком поспешном ответе. Он мог поклясться, что температура вокруг него упала градусов на десять.

Глаза Ванессы уж точно напоминали лед.

– Если бы вы не вели себя так, будто вам пятьдесят, я бы воздержалась от констатации того факта, что даже мой пожилой дядюшка знает, как развлекаться на вечеринке, особенно такой, где есть хорошая музыка, превосходная еда и изобилие пунша.

«Эта леди действительно умело владеет языком, не так ли?» – с восхищением подумал Шеридан.

– Мир, – произнес он с грустной улыбкой. – Признаю, мое замечание было непрошенным.

– И к тому же грубым, – добавила Ванесса, обведя взглядом бальный зал, как будто искала любого другого собеседника, кроме него.

Это вынудило его сказать:

– Теперь ваша очередь извиняться.

– За что? Я лишь сказала правду.

Он застонал. Его план умаслить мисс Прайд, чтобы подобраться к ее матери, шел совсем не так гладко, как хотелось бы.

– Так значит, я правильно понимаю, что вашей маменьки здесь нет? – спросил он, просто чтобы убедиться.

– Нет. Она почувствовала себя плохо после пьесы. – Ванесса вопросительно посмотрела на него. – Но это все к лучшему, вам так не кажется? Вашим родственникам будет проще, поскольку, смею заметить, никому из них она не нравится.

– Это вы попросили ее не приезжать?

– Ну конечно нет. Она сама так решила, как только услышала, что это будет «по-простому, только несколько близких друзей и семья». Откуда она могла знать, что эти ваши «близкие друзья» будут исчисляться сотнями?

Он усмехнулся.

– Боюсь, я сам несколько заблуждался относительно характера предстоящего события.

– Понятно. – Она немного