Разлучница для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Сейчас надо было вмешаться. Сказать правду. Но меня пугал тон генерала! От страха я не могла даже пошевелиться.

Зато внутри всё зашевелилось: страх, тревога, паника. Всё внутри меня сжалось, словно я оказалась в ловушке. Слова застряли у меня в горле. И я понимала, что не могу вот так вот войти в комнату и сказать правду. А нужно! Нужно прямо сейчас! Пока отношения между супругами еще не испортились! Мало ли чем выльется этот скандал на ровном месте!

Герцогиня, словно в замедленной съёмке, резко подняла голову. Её глаза блестели от обиды и удивления, и она пыталась оправдаться, хотя я понимала, что это бесполезно.

— Вот уж я не думала, что будут такие вопросы! — произнесла она, её голос дрожал. — Ты понимаешь, что этими словами ты нанёс мне смертельную обиду, усомнившись в моей верности!

Генерал поднял руку, будто пытаясь прервать её, но герцогиня продолжала говорить, её голос становился всё выше и выше, почти срываясь на крик.

— Твой ответ лишь подтверждает мои подозрения, — произнёс он холодно, и его голос стал еще более угрожающим. — Я хочу знать правду.

— Ты хочешь знать правду? — её глаза сверкали гневом. — Хорошо, я скажу тебе правду! Это наш ребёнок! Твой ребёнок! Твоя магия — врёт!

— Я проверил. Нет. Не от меня, — горько усмехнулся генерал, глядя на супругу. Та застыла.

— И как же ты проверил? — прошептала она. И мне показалось, что она удивлена. — Родовая магия Моравиа очень сильная, поэтому проверить нельзя!

— После того, как мою драгоценную матушку чуть не казнили, отец заказал это кольцо. Да, понадобились годы, чтобы его создать, но вот оно. И ошибки быть не может, — произнес генерал.

— Я не стану перед тобой оправдываться! — резко произнесла герцогиня Фрея. — Верь во что хочешь.

Она гордо расправила плечи и, не оборачиваясь, вышла из комнаты. Её шаги эхом разнеслись по коридору, и я услышала, как хлопнула дверь.

Мне было так гадко, как никогда. Но пошевелиться я не могла.

“Давай, быстро к генералу! Говори правду! Как есть!”, — дернула я себя. — “А то еще хуже станет!”.

Я взяла Мелиссу на руки и бросилась в комнату, где находился генерал. Но когда я вошла, то услышала только, как закрывается дверь. Генерал уже ушел, оставив после себя лишь эхо своих слов и ощущение пустоты.

Мысли мои витали вокруг каши, которую я заварила. По факту я семью разрушила!

Чем больше собирался ком упреков, тем страшнее было признаваться в содеянном.

Я выждала время и унесла Мелиссу в комнату, снова поменяв пеленки. Теперь я тихонько кралась по коридору, неся в руках Каролину — настоящую дочь генерала.

Где-то звенел на высоких истеричных нотах голос герцогини.

— Да как ты смеешь!

До меня долетали отдельные слова.

Так, выход должен быть. Должна же быть золотая середина между правдой и молчанием. Может, как-то осторожно намекнуть генералу на еще одну проверку? И тогда все успокоится?

Глава 24

Я ждала. Ждала, затаив дыхание, когда генерал войдет в комнату или хотя бы пройдет мимо. Мне пришлось приоткрыть дверь, чтобы уловить его шаги.

Паника, словно дикий зверь, терзала мое сердце, разрывая его на части.

Я разрушила чужую семью — это было очевидно.

Но если я признаюсь в этом, то меня больше никуда не возьмут на службу! Мои рекомендации будут настолько ужасными, что ни один приличный дом не осмелится нанять меня.

Мне останется только одно — пойти в неприличный дом и учиться флиртовать с мужчинами, от которых в трамвае хочется отодвинуться как можно дальше. Или стать прачкой? Нет, это еще хуже. Тяжелый труд, гроши на еду, больная спина, руки, с которых слезает кожа.

— Что же мне делать? — шептала я, стараясь сосредоточиться на плане. Но плана не было. Были только смутные, хаотичные мысли.

И вдруг я увидела, как мимо двери прошел генерал.

Его фигура была величественной и одновременно напряженной. Я встала, чувствуя, как мои ноги подкашиваются от волнения. Нужно было его остановить, но тут он сам остановился, словно почувствовав мой взгляд. Дверь открылась, и он вошел в комнату.

Вид у него был усталый, но решительный. Он подошел к колыбельке, в которой сладко спала Каролина, и склонился над ней. Я видела, как его глаза внимательно изучают малышку, но он ничего не сказал. Он просто стоял, держа руки за спиной, и смотрел на ребенка.

— Простите, я слышала ваш разговор с супругой, — начала я мягким голосом. — Знаете, иногда магия может дать сбой… Бывает такое… Это не первый дом, в котором я работаю. Были такие случаи, когда семейные артефакты сначала показывали одно, потом другое.

О, как я смутилась! Мое лицо вспыхнуло, и я почувствовала, как пот стекает по спине.

— Может, вы еще раз проверите девочку? — с надеждой спросила я, пытаясь улыбнуться.

Генерал задумчиво посмотрел на меня, а затем снова перевел взгляд на колыбельку. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала, что он колеблется.

Он склонился над ней, но так и ничего не сказал. Я видела, как генерал молча выходит из комнаты.

— Ну писец, товарищи, — выдохнула я. — Писец-писецович!

День клонился к вечеру, и в доме наконец-то воцарилась тишина. Скандалы стихли, и я почувствовала, как воздух стал немного легче. Может быть, все обойдется? Я надеялась на это, хотя в глубине души понимала, что это маловероятно.

— Нет, ну может, обойдется? А? — вжала я голову в плечи, чувствуя, как сгораю от стыда.

Покормив малышку Каролину, я отправилась к себе. Ее маленькое тельце было таким теплым и уютным, что я не могла удержаться от того, чтобы не прижать ее к себе. Я пела ей колыбельную, чувствуя, как ее дыхание становится ровным и спокойным.

Так, одну уложила спать. Теперь вторая!

Пока я меняла пеленки у Мелиссы, кормила ее и пела ей, я чувствовала, как внутри меня растет тревога. Искупавшись, я легла в кровать, но сон не шел. Я лежала, уставившись в потолок, и слушала, как за окном шумит ветер.

Я долго не могла уснуть. Вся ночь прошла в тоскливом бормотании мыслей, словно тяжелый лежал у меня на груди.

В комнате царила полная тьма, только слабый лунный свет пробивался сквозь шторы. Я лежала, не в силах пошевелиться или закрыть глаза. В моей голове крутились мысли, словно рой беспокойных пчел. Я чувствовала себя виноватой. Виноватой за то, что невольно подставила герцогиню, за то,