Разлучница для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

я решила подменить ребенка. Я сделала это, потому что боялась, что моя дочь умрет, если не получит нужное лекарство. Я знала, что это неправильно, но больше не могла смотреть, как она страдает.

Я опустила глаза, не в силах больше скрывать своих чувств. Мое сердце было разорвано, и я чувствовала, как из груди вырываются рыдания. Внутри всё трепетало, словно я находилась на грани полного разрушения.

— И тогда я просто поменяла местами детей. Чтобы доктор вылечил мою девочку, — мой голос стал чуть тише, чуть слабее. — Я знаю, что поступила неправильно. Но она — все, что у меня есть. Она — мое все! И я не могла смотреть, как она умирает. Когда вы появились, было уже слишком поздно. Я надеялась, что доктор ничего не заподозрит. Но, видите, как все получилось.

Я ощущала, как внутри всё трепещет, словно я стояла на краю пропасти, готовая сорваться вниз. В этот момент я была абсолютно открыта, без защиты, без маски. Просто — очень устала, очень одинока и очень виновна.

Потом мне было просто страшно говорить правду…

Я обняла себя обеими руками, словно пытаясь согреться.

Это я разрушила вашу семью, — выдохнула я, покаянно опуская голову. — Поэтому ваш семейный артефакт показал, что ребенок не ваш… Я готова понести любое наказание. И готова немедленно покинуть дом. Но если вы позволите, я готова отработать все до последнего лорнора…

Я выдохнула, вытерла слезы и смотрела на генерала Леандра Моравиа, ожидая, что последует за его молчанием.

Внутри бушевали чувства, и я понимала — сейчас всё может измениться навсегда.

Я смотрела на генерала, словно впервые видела этого человека — его строгие черты, высокие скулы, красиво очерченные губы.

Глаза были холодные и проницательные, а в них — что-то недосягаемое. Вся его фигура излучала силу и уверенность, и, несмотря на мою растерянность, я не могла не замечать его красоту.

Я понимала — генерал не из тех, кто уступает или сомневается.

Я втайне понимала, что такие мужчины мне не светят.

В моих мыслях всплывал портрет моего мужа — судя по портрету, милый, добрый человек, которого я даже не знала.

Я ведь очутилась в чужом теле в тот момент, когда некая Филисента Талбот, молодая беременная жена лейтенанта Джеймса Талбота, услышала страшную новость о его гибели.

Маленький, чуть поцарапанный портретик я всегда вожу с собой, чтобы показывать его доченьке Мелиссе. Чтобы она знала, что у нее был отец. Мне почему-то казалось это важным.

Этот портрет не вызывал у меня никаких чувств. Ни тепла, ни боли. Он — просто напоминание, что когда-то в чужой жизни была любовь, счастье, подарившее жизнь маленькой девочке.

Сейчас я не отрывала взгляда от генерала, хотя сердце билось так сильно, что казалось, вырвется из груди.

Леандр Моравиа посмотрел мне прямо в глаза, и я почувствовала, как напряжение внутри меня усиливается. В этот момент он произнес спокойным, безупречно ровным голосом:

— По вашему совету, я решил перепроверить всё сегодня утром. Сегодня утром в колыбельке была моя дочь?

Я медленно кивнула, ощущая, как внутри всё сжалось в комок, который трудно разжать.

— Да! — ответила я тихо, почти шепотом. — Ваша.

Генерал чуть наклонил голову, и в его взгляде появился холодный блеск.

— А вот родовая магия так не думает, — произнес он, глядя на свой перстень с драконом.

Я остолбенела, не в силах поверить.

— Что? — опешила я, чувствуя, как по коже пробегает мелкая дрожь. — Что вы имеете в виду?

Глава 27

Вся моя кожа покрылась мурашками, словно по телу пробежала ледяная волна, несмотря на то, что в комнате царила уютная теплота.

Генерал медленно поднялся из кресла, его лицо оставалось строгим и бесстрастным, но едва заметная морщинка пролегла между бровями, когда он произнес:

— Ребенок, который сегодня с утра лежал в колыбельке — тоже не мой.

— Погодите! — прошептала я, боясь что от нервов я могла перепутать.

Девочки очень похожи! А вдруг я перепутала? Это как со светом в коридоре! Уходя на работу была уверена, что выключила, а пришла — свет горит!

— Давайте я принесу вас двоих и вы посмотрите! Я сейчас!

— Давайте я принесу вас двоих, и вы сами посмотрите, — предложила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я сейчас!

Мои руки задрожали, как осиновый лист, а кровь прилила к лицу, заставляя щеки залиться румянцем. Я поспешно вышла из кабинета, направляясь сначала к себе, а затем в роскошную детскую.

На руках я держала двух младенцев, которые тихо гулили, и молилась про себя, чтобы не было слишком поздно.

Чтобы герцогиня еще не успела уехать, и у семьи был шанс на примирение.

— Вот, господин генерал, — прошептала я, входя в кабинет с малышами на руках. Я аккуратно уложила их рядом в удобное кресло. — Прошу вас, проверьте, пожалуйста!

Я отступила, наблюдая, как генерал внимательно смотрит на девочек.

го лицо оставалось непроницаемым, но я заметила, как его взгляд задержался на каждой из них.

— И правда, очень похожи, — наконец произнес он. Я пожала плечами, стараясь не выдать своих эмоций.

— Наверное, многие младенцы похожи, — прошептала я тихо, стараясь не смотреть ему в глаза.

Генерал осторожно прикоснулся к одной из девочек, затем к другой. Его движения были медленными и точными, как у человека, привыкшего к вниманию к деталям.

— Это — не мой ребенок, — произнес он, а я выдохнула, глядя как он убирает кольцо с Мелиссы.

Маленькая Каролина смотрела на него с любопытством, словно не понимая, что происходит.

— И это тоже не мой, — добавил генерал, и внутри меня поднялась буря эмоций. Нервная тошнота подступила к горлу, а сердце забилось быстрее.

Генерал, словно почувствовав мое состояние, мягко, но с оттенком сожаления произнес:

— К сожалению, ни одна из них не является моей.

Это что ж получается? Я случайно раскрыла обман?

Я, получается, причинила боль генералу. Так бы он даже не догадывался. Жил бы себе счастливо, растил бы малышку…

“Да что я такое думаю! Какое счастливо! Ему жена рога наставляла, пока он воевал!”, - пронеслось в голове. — “Что лучше? Горькая правда или сладкая ложь?”.

Я посмотрела на Каролину, чувствуя, как мое сердце разрывается. Теперь она была не любимой дочкой генерала, а напоминанием о чужом предательстве. Правда перечеркнула ее судьбу, и в этом была виновата только я. Я своими руками раскрыла обман и отняла у нее ту любовь, которую должен был дарить ей отец.

Генерал сделал паузу,