Разлучница для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Глава 31

— Ребенок и кормилица остаются здесь, — прозвучал голос Леандра, твердый и решительный, как всегда, но в нем промелькнула едва уловимая нотка заботы.

Он стоял позади своей супруги, его высокий силуэт возвышался над ней, словно утес над бушующим морем. Я почувствовала, как внутри меня разливается тепло, словно солнце пробилось сквозь тучи. Вот оно! Спасение!

Герцогиня, напротив, выглядела воплощением ярости. Ее тонкие губы были сжаты в тонкую линию, глаза метали молнии, а ноздри раздувались, как у разъяренной львицы. Она не могла поверить, что этот человек, который когда-то был ее мужем, теперь осмеливается диктовать ей свои условия.

Леандр поднял бровь, его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине его глаз мелькнула тень усталости. Он знал, что этот разговор будет долгим и трудным, но он был готов к этому.

— Кормилица нанималась ребенку, — продолжил он, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась стальная решимость. — Ребенок остается здесь. Девочка носит мою фамилию. Я удочерил ее. Поэтому ребенок по закону — мой. В документах, которые вы подписали, мадам, ребенок остается при мне. Напоминаю, что при разводе судьбу детей решает муж. И я решил.

Герцогиня бросила на него взгляд, полный ненависти и презрения. Ее глаза сверкали, как два алмаза, но Леандр не дрогнул. Он стоял, как скала, его уверенность была непоколебима.

— Это — мой ребенок, — прошипела она, ее голос прозвучал, как змеиное шипение, холодный и ядовитый. — И я его здесь не оставлю!

Леандр вздохнул, его глаза на мгновение опустились, а затем он снова посмотрел на нее. В его взгляде мелькнуло что-то, что трудно было описать — смесь жалости и разочарования.

— Я рад, что только развод заставил вас вспомнить, что у вас есть ребенок, — произнес он, его голос звучал устало, но в нем все еще чувствовалась стальная решимость.

Герцогиня гордо развернулась и направилась к выходу. Дверь за ней хлопнула, и я услышала, как ее каблуки застучали по каменному полу коридора.

Кончики пальцев все еще подрагивали, но я чувствовала, как напряжение покидает мое тело.

Генерал подошел к кроватке маленькой Каролины, его лицо, обычно строгое и холодное, смягчилось. Он нежно коснулся ее пухлой щечки, и в его глазах мелькнула нежность.

— Ты ни в чем не виновата. Разве можно тебя винить в поступках матери? — прошептал он, его голос звучал тихо, но в нем было столько тепла и заботы. — Да, дочка?

Каролина тут же зашевелилась, ее маленькие ручки потянулись к генералу, как будто она почувствовала его присутствие. Она издала звук, похожий на тихое «у-а-а-у-у-у!», и Леандр улыбнулся. Его улыбка была искренней и теплой, она озарила его лицо, как луч солнца, пробившийся сквозь тучи.

Я не смогла сдержать улыбку. В этот момент я поняла, что Каролина нашла свое настоящее место в этом мире, рядом с человеком, который любил ее больше, чем она могла себе представить.

— Уа-а-ау! — внезапно издала Каролина, ее маленькие ручки задвигались, словно она пыталась выразить свои эмоции через движения. Она была как маленький огонек, полный жизни и энергии, который не мог успокоиться.

— Что это она делает? — удивленно воскликнул Леандр, его голос, обычно уверенный и твердый, сорвался на тихий, почти детский смех.

— Мы гулим, — ответила я, чувствуя, как мое сердце наполняется радостью и уважением. Принять чужого ребенка не так-то просто. — Вот-вот она начнет петь… Им в этом возрасте очень нравится петь. Они научились этому, и теперь поют.

— Ик! — неожиданно раздался конец «песни». Этот звук был таким неожиданным и забавным, что я не смогла удержаться от смеха.

— Ик, — усмехнулась я, глядя на малышку, которая, казалось, не понимала, что произошло. — Это — заблудившийся пук!

На лице генерала появилась легкая улыбка, которая быстро сменилась удивлением. Он явно не ожидал услышать такое от меня, и его взгляд, обычно холодный и строгий, смягчился. В этот момент он казался не таким уж и неприступным, как я думала раньше.

Я взяла малышку на руки и аккуратно положила ее на свое плечо. Икота начала утихать, и Каролина постепенно успокоилась.

— Посидите пока здесь, я быстро вернусь, — сказала я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри меня все дрожало от волнения. — Я покормлю свою дочь и сразу вернусь... Буквально десять минут. Если вам станет сложно, можете попросить служанку. Я быстро!

Я направилась к выходу, но генерал вдруг резко повернулся ко мне, словно почувствовав, что что-то не так.

— Не понял, — произнес он, его голос звучал строго, но без злости. — Ты бегаешь туда-сюда? И как часто?

Я пожала плечами, стараясь не показывать своего беспокойства.

— Мне приходится, — пожала я плечами, стараясь не показывать своего волнения. — Как нужно поменять пеленку и покормить. Герцогиня запретила мне держать двух детей рядом, когда принимала меня на работу.

— Это еще почему? — удивился генерал.

— Чтобы аристократка не росла рядом с… ребенком недостойного происхождения, — ответила я.

Генерал нахмурился, его взгляд стал жестким. Он медленно встал из-за стола и подошел ко мне, его шаги были уверенными и решительными.

— Герцогини в этом доме больше нет, — сказал он твердо, его голос звучал как сталь. — Хозяин в этом доме я. Поэтому пусть девочки будут вместе. И вам так будет удобней, и мне спокойней.

Он развернулся и направился к двери, его фигура была величественной и властной. За ним следовала экономка, которая, казалось, привыкла к подобным сценам. Я осталась стоять на месте, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые чувства. С одной стороны, я была благодарна генералу за его решительность, с другой — не могла не переживать за него.

Леандр отдал несколько тихих, но четких распоряжений экономке.

Словно добрый ангел взял мою несчастную судьбу в свои руки.

— Можете идти. И после того, как покормите, принесите сюда свою дочь, — приказал Леандр.

Я молча поклонилась и вышла из комнаты. Спускаясь по коридору, я ощущала на себе взгляды слуг, которые, казалось, с интересом следили за каждым моим движением. В воздухе витала напряженная тишина, но я старалась не обращать на это внимания.

Поднявшись по лестнице, я зашла в свою маленькую, не уютную комнату.

Моя маленькая дочь лежала в гнезде из одеяла на кровати. Ее большие, невинные глаза были широко открыты, и она с любопытством смотрела на меня, словно пытаясь понять, что происходит. Я улыбнулась ей, чувствуя, как мое сердце сжимается от любви.

— Привет, моя сладкая, — прошептала я, осторожно присаживаясь рядом. — Мама пришла.

Я начала осторожно снимать с нее грязные пеленки. Мелисса, казалось, понимала, что я делаю что-то