Невеста проклятого герцога - Эва Морей

— На что?— я практически срываюсь на фальцет.

— Об этом позже. Гораздо позже. — Призрак хихикает, как злой дух из сказки и исчезает в недрах печи.

Дрожащими руками я наливаю кофе в кружку. Делаю глоток. О да. Вкус моей цивилизованной жизни, от которого тепло растекается по всему телу.

— Настоящий… — шепчу я. — Кофе.

Бранд осторожно приближается ко мне.

— Леди… пахнет… восхитительно. Можно? — его голос дрожит, но не от страха – от надежды.

— Конечно! — я вручаю ему кружку с горячим напитком.

Бранд делает глоток. И замирает, прикрыв глаза.

— Мы… — говорит наконец, голосом пророка. — Мы поставим вам отдельный алтарь.

Лили сияет, как рождественская елка, смотря на своего вдохновенного патрона.

— Это вы ещё латте не пробовали, — говорю задумчиво.

И впервые за день чувствую себя на месте.

На следующий день я опять просыпаюсь в той же комнате. В смысле, в том же мире. Узнала у зашедшей меня одеть-причесать-покормить Лины что там с герцогом. Оказалось Его Светлость все еще не прискакал обратно. И сегодня его не ждут. И я решила: если Рейва нет, герцогских обязанностей мне не раздали, а родственники уехали – можно устроить еще одно маленькое чудо. Ну или маленький пожар. Как повезёт. И я отправилась на кухню.

Бранд держит кружку свежесваренного латте так, будто это Святой Грааль. Ложка ещё медленно вращается в жидкости, а он сам выглядел человеком, которому только что подарили смысл жизни.

— О-о-ох… — тянет он голосом, способным заставить покраснеть любую девицу в радиусе ста метров.

— Нравится? — спрашиваю осторожно.

— Леди… — он поднимает на меня глаза, подозрительно влажные. — Я… обязан защищать этот напиток, как ребёнка от бешеной гусыни. Если кто-то попытается пролить это… я… я…

— Что? — подталкиваю я.

— Уволюсь! — трагично объявляет он.

Лили, его рыжая помощница, уже пару минут стоит сбоку на цыпочках, вдыхает аромат так глубоко, будто хочет почувствовать его своим костным мозгом.

— Это пахнет… — она запрокидывает голову. — Как если бы тёмный шоколад обнял рассвет!

— Нет, — отрезает Бранд и выставляет руку перед её лицом, защищая кружку как щит. — Тебе нельзя. Ты еще не доросла.

Лили возмущённо пищит:

— Что значит “не доросла”? Я вон вчера целую курицу ощипала! Если это не взрослая жизнь, то что тогда?

Бранд открывает рот, чтобы продолжить увлекательную словесную баталию во славу кофе и сохранения детской нервной системы, но тут на кухню врывается Лина.

— Бранд! — ее голос полон тревоги— Госпожа Ханна просила… уточнить запах. И еще горничные паникуют, говорят, что замок… ну… — она понижает голос, — горит.

— Г-горит?! — выдыхает Лили.

— Нет! — стонет Бранд. — Только не пожарные маги… они мне прошлой весной чуть кухню не смыли!

— Великолепно. Я надеюсь, герцог еще долго не вернется. — Я закрываю лицо ладонями.

Лина добавляет дрожащим голосом:

— А… а ещё сказали, что если замокнегорит, то это точно что-то ненормальное. Поэтому позвали… управляющего.

Бранд стонет и на этот раз в его стоне нет и намека на удовольствие.

— Только не управляющего… — шепчет он.

— Он ведь не страшный, — удивляюсь. — Вежливый. Аккуратный.

— Он… — Лили делает круглые глаза и понижает голос, — зануда.

В дверях возникает Лестэр – идеально выглаженный, идеально собранный и идеально недоверчивый.

— Леди Элира, — сухо произносит он. — Мне сообщили, что в кухне проводится… эксперимент.

Он вдыхает запах и замирает, сверля взглядом кружку в руках Бранда. И я буквально вижу, как в его сознании открывается невидимая книга под названием: «Анализ ароматов. Том I. Вероятность катастроф 0–30%».

— Это… —шепчет он, — …прекрасно. Но подозрительно.

— Это кофе, — пытаюсь внести ясность на старте.

— Что такое… кофе? — спрашивает Лестэр так, будто сам до конца не понимает хочет ли знать ответ на вопрос.

— Жидкость, которая делает жизнь лучше, — продолжаю свои попытки прояснить ситуацию. — Будете попробовать?

Он колеблется. Но затем степенно кивает и требовательно тянет руку к чашке. Я щедро наливаю ему оставшийся напиток богов. Лестэр делает крошечный глоток. И медленно… оседает на табурет.

— Это… — он проводит рукой в воздухе, как дирижер, — …ощущение выполненных дел.

Бранд гордо кивает. Лили тихо подпрыгивает от радости. Я уже обожаю эту восторженную девчушку. В момент полнейшей идиллии, установившейся на кухне благодаря великому напитку, плита начинает дрожать, издавая ритмичные постукивания. На кухне появляется ощущение сквозняка.

— Ой-ой… — шепчет Лили. — Кажется… он идёт.

Стук усиливается, становится более отчетливым. Будто кто-то стучит костяшками по стенке дымохода.

— Это он проверяет, всё ли достаточно ужасно, — мрачно сообщает Бранд.

Раздается недовольное бормотание:

— Куда вы дели мою утреннюю тишину? Почему пахнет жареным… чем-то? Это снова куропатки? Или вы решили жарить магов?

Из дымохода вываливается клубок тумана, сизый и густой. Он обвивает плиту, холодильный шкаф, три кастрюли и Бранда по колено – прежде чем собраться в знакомую костлявую фигуру.

— Что за поганый запах? — спрашивает призрак усталым голосом чиновника, который уже третий век подряд ведёт одну и ту же перепись населения. — Это кто тут решил отравить всем утро?!

Он смерил взглядом кружки у всех присутствующих, ковш и наконец перевел взгляд на меня.

— А-а, это снова ты, мелкая, — говорит дед недовольно. — Думал, вчерашняя попытка устроить локальный апокалипсис на кухне тебя остудит. Но нет, живые – существа особо упёртые.

Он наклоняется к ковшу, проводит полупрозрачной рукой над паром… и вдруг передергивается, как кот, которому неожиданно понравилось, что его гладят.

— Хм. — тихонько хмыкает сварливый дедуля.

— Хм? — переспрашиваю, затаив дыхание.

— Я сказал “хм”, не “браво”. Не обольщайся. — Он втягивает аромат снова, уже более деловито.— Палёная древесина, орехи, оттенок… уныния. Да. Это точно живые варили.

Призрак резко поворачивается к Бранду:

— Ты хоть понимаешь, что теперь будет?

— П-пожар? — пискнул тот.

— Хуже. — Призрак тычет пальцем в меня. — Она затеяла нововведения. А замок терпеть не может нововведения! — Он качает головой и бухает себя ладонью по лбу — Ладно. Раз уж эта девица теперь часть нашего славного рода – будем её спасать. И замок