Невеста проклятого герцога - Эва Морей

Я встала рядом с Рейвом, и в этот момент впервые искренне пожалела, что наше бракосочетание не сопровождалось курсом выживания в светском обществе.

Мужчина первым замечает нас. На его лице расплывается такая широкая улыбка, что мне я начинаю принимать за целостность его щек.

— Элира, доченька! — тянет он, раскидывая руки так, будто собирается обнять весь замок. — Как же я рад видеть, что ты… что ты в порядке!

Ага, прям сияешь от радости, что я не умерла. Я пытаюсь изобразить смущенную улыбку в стиле «ничего не понимаю, но веду себя прилично». Сестры поворачиваются одновременно - как куклы с заводными механизмами. Их взгляды сначала проходятся по мне сверху вниз, с плохо скрываемым разочарованием, потом резко перескакивают на Рейва - и тут лица их преображаются: губы призывно открываются, ресницы хлопают, позы демонстрируют все возможные и невозможные изгибы женского тела.

Рейв делает шаг вперёд - как будто невзначай, но ровно так, чтобы закрыть собой половину моей «семьи».

— Доброго дня, барон Ашворт, — говорит ровно. — И вам, леди Клара, леди Марианна. Добро пожаловать в Торнвейл-холл.

Сестры синхронно хихикают с высоким противным звуком, от которого у меня слегка закладывает уши. Я слегка склоняю голову в легком кивке.

— Мы… — тянет барон с напускной трагичностью, — так переживали за нашу дорогую Элиру, что даже не смогли дождаться официального приглашения. Сердце отца, не выдержало бы!

На мой взгляд сердце этого конкретного отца выглядит как надутый пузырь, полный фальши и расчёта. Мне становиться физически тяжело не закатывать глаза.

— Трогательно, — тихо говорит Рейв, и по его тону понятно: нет, совсем нет.

Сестры опять обменялись взглядами - раздражёнными, злыми, будто я лично испортила им жизнь или как минимум положила пакет с экскрементами под дверь и подожгла. А я стою и пытаюсь не выглядеть человеком, который понятия не имеет, как вести себя с этими людьми.

Барон театрально разводит руками:

— Мы приехали убедиться, что ты здорова, дорогая. Мы… переживали.

Слово «переживали» звучит так, будто он хотел сказать «разочарованы». Я изображаю ещё одну осторожную улыбку. Немного растерянную. Немного светскую. Немного «помогите, пожалуйста, я тут умираю». И тут я чувствую взгляд. Не сестер – их взгляды были пустыми, как у рыб на базаре. А Рейва. Он слегка повернул голову в мою сторону, и в его взгляде было ровно то, чего я боялась: наблюдение и анализ. И лёгкая тень все усиливающегося подозрения. Но вслух он говорит:

— Прошу, присаживайтесь, — жестом указывает барону на кресло. И это был жест, которым обычно выгоняют или ставят на место.

Барон спешит занять место – так быстро, будто боится, что его передумают приглашать. Сестры усаживаются рядом, но так, чтобы иметь хороший обзор на герцога. И позволить герцогу иметь лучший ракурс обзора их прелестей, практически вываливающихся из глубоких декольте. Я занимаю место рядом с Рейвом – как и полагается герцогине. И, честно? Это помогает: сидеть рядом с живым ледником спокойствия проще, чем одной напротив цирковой труппы родни. Я складываю руки на коленях. Теперь главное - не перепутать, кого как зовут. Второе главное - не задать вопрос: “а вы кто?”. Третье - не спрашивать, где откуда отец взял эти брюки в стиле цыганского шика. А вслух говорю:

— Рада вашему визиту. — особенно вашему разочарованию.

Рейв чуть повернул лицо ко мне. Совсем чуть-чуть. На долю секунды. И угол его губ… кажется, дрогнул. И я в ту же секунду, разумеется, сделала глупость. Пытаясь выглядеть элегантной леди, я скрещиваю ноги и машинально ставлю локоть на подлокотник кресла Рейва. Герцог едва заметно дергается и отодвигается. Ну вот опять я столкнулась со своим классовым врагом – этикетом.

Барон, разумеется, все заметил. Его брови взлетают вверх, а глаза подозрительно щурятся. Сестры синхронно открывают рты - словно куклы, которые не верят, что кто-то может прикасаться к герцогу настолько непротокольно. Я втягиваю голову на миллиметр, а Рейв остается неподвижным, как статуя из дорогого мрамора. Барон кашлянул, будто объявлял начало спектакля, и когда он начинает говорить, его голос звучит как прокисший сироп – так сладко, что аж тошнит.

— Мы, конечно, надеялись, что наша девочка пройдёт обряд достойно — он тяжело вздыхает, словно желал, чтобы я всё-таки умерла. — Но никто не мог предположить, что она выдержит. — Слово «выдержит» он произносит так, будто я - перегоревшая лампочка, которую внезапно починили.

— Мне повезло, — говорю ровно. Универсальная фраза для всех случаев, особенно когда не знаешь верного ответа и представления не имеешь что, черт возьми вокруг тебя происходит.

— Повезло? — переспрашивает Клара, выгибая бровь. — Милая, обряд требует силы. Настоящей. Такой, которой у тебя…

Она осеклась. Но я услышала окончание, оно буквально повисло в воздухе: «…никогда не было». Рейв поворачивает голову в её сторону ровно на столько, на сколько поворачивают меч перед ударом.

— Элира справилась лучше, чем кто-либо ожидал, — произносит он. — И уж точно лучше, чем кто-либо из вас.

Молчание становится вязким и клейким. Сестры бледнеют. Барон открывает рот, но тут же захлопывает его. Я аккуратно поправляю подол платья – жест «я ещё тут, не паникую, просто воздух в комнате стал радиоактивным». Барон все же решается продолжить наступление:

— Нам бы хотелось услышать от нашей дочери о её дальнейших планах, — говорит он тоном управляющего, обнаружившего пятно на ковре времен основателя рода. — Ты ведь понимаешь, дорогая, насколько ответственную роль теперь несёшь?

Я чувствую, как все взгляды впиваются в меня разом. Сестры смотрят жадно, будто ждут, когда я ошибусь. Барон – оценочно, хищно-прижимисто. А мрачный герцог Рейв продолжает смотреть на меня взглядом опытного психоаналитика. Я поднимаю подбородок и выпрямляю спину, в надежде выглядеть немного увереннее, и произношу:

— Разумеется, я понимаю серьёзность положения, — начинаю я ровно, неспеша отмеряя каждое слово. Просто чтобы было время подумать между паузами. — И именно поэтому хотела уточнить, как лучше выстроить мои дальнейшие шаги, чтобы действовать в соответствии с вашими ожиданиями и существующими договорённостями.

Слова прозвучали спокойно. Даже убедительно. Вот только внутри меня мечется только одна отчаянная мысль: «Пожалуйста, звучи умно, звучи умно, звучи умно…». Барон замирает. Словно пытался понять о чем я вообще говорю. Сестры переглядываются. У Марианны приподнимается бровь. Клара ненадолго