Училка для бандита - Мила Дали

— Я люблю тебя, Аня, — шепчет он. — Больше всего на свете.

— И я тебя люблю, Дамир.

Глава 17

Дамир

Ночь. Тихо. Лишь тихий гул холодильника и мое дыхание нарушают эту идеальную тишину.

Стою, прислонившись плечом к дверному косяку, и просто смотрю. Смотрю на Аню. Она в кухне у плиты. Заваривает травяной чай, судя по аромату мяты и ромашки, который начинает медленно расползаться по воздуху. На Ане моя серая футболка, которая на ее хрупкой фигуре висит, как платье, и короткие шорты, открывающие стройные ноги.

Она босиком, и я с каким-то глупым первобытным умилением смотрю на ее маленькие ступни на холодном мраморном полу. Аня напевает себе под нос какую-то простую незамысловатую мелодию и слегка покачивает в такт бедрами.

Она не знает, что я здесь. Не знает, что я наблюдаю за ней уже несколько минут, впитывая каждый ее жест, каждый поворот головы, каждую мягкую линию ее тела. В этот момент она не скромная учительница и не женщина криминального авторитета.

Она просто Аня. Моя Аня. И это зрелище — ее расслабленность, ее умиротворенность в моем логове — действует на меня сильнее любого афродизиака. Она приручила это место. Она приручила меня. Это место, которое всегда было для меня лишь крепостью, с ее появлением начал превращаться в нечто иное.

В дом.

Отталкиваюсь от косяка и бесшумно иду к ней. Аня замечает меня, лишь когда оказываюсь прямо за ее спиной. Она вздрагивает, но не от испуга, а от неожиданности, и оборачивается. Ее взгляд теплеет, когда смотрит на меня, на губах появляется легкая вопросительная улыбка.

— Напугал… — шепчет, но в ее голосе нет и намека на страх, только игривая укоризна.

— Я не старался прятаться, — мой голос звучит ниже обычного, почти рычит.

Кладу руки ей на талию, притягивая ее спиной к своей груди. Утыкаюсь носом в ее волосы, вдыхая их аромат — что-то цветочное, сладкое, чистое. Запах моей женщины.

Аня откидывает голову мне на плечо. Мы стоим так несколько мгновений, глядя на мерцающие огни ночного города за панорамным окном. Спокойствие. Уют. То, чего я никогда не знал и не искал. То, что она принесла с собой, как самый драгоценный дар.

Но под этим спокойствием внутри меня уже начинает разгораться огонь. Медленный, тягучий, голодный. Я слишком долго был один. Слишком долго жил в мире, где нет места нежности. Аня — мой личный оазис, и я не могу напиться.

Разворачиваю Аню лицом к себе. Улыбка все еще играет на ее губах, но в глазах уже появляется понимание. Она видит голод в моем взгляде. И, к моему вечному восторгу, не отступает. Наоборот, в ее зрачках тоже зажигаются ответные искорки. Она — мой идеальный партнер.

— Чай остынет, — говорит срывающимся шепотом.

— К черту чай.

Целую Аню. Сначала нежно, пробуя ее губы, сминая их, дразня языком. Аня отвечает сразу, без малейшего колебания, обнимая за шею и зарываясь пальцами в волосы на затылке. Поцелуй становится глубже, требовательнее.

Язык вторгается в ее рот, исследуя, подчиняя, переплетаясь с ее языком. Я отрываюсь от губ, чтобы покрыть поцелуями ее шею, ключицы, спускаясь все ниже. Аня стонет, запрокидывая голову, давая мне полный доступ. Ее стоны — музыка для моей души, подтверждение того, что она хочет меня так же сильно, как я ее.

Мой взгляд падает на кухонный остров в центре комнаты. Холодный, черный, отполированный до зеркального блеска гранит. И в голове рождается внезапная мысль. Подхватываю Аню на руки. Она вскрикивает от неожиданности и крепче обнимает меня за шею.

— Дамир! Что ты делаешь?

Я не отвечаю. Я несу ее к острову и одним плавным движением сажаю на столешницу. Холодный камень касается ее разгоряченной кожи, и Аня вздрагивает, ее глаза расширяются от удивления и предвкушения. Она сидит, возвышаясь надо мной, как королева на троне. Моя королева.

Я встаю между ее ног, кладя руки ей на колени. Смотрю на нее снизу вверх. И начинаю медленно, сантиметр за сантиметром, стаскивать с нее свою футболку.

Аня приподнимает руки, помогая мне. Ткань скользит по ее телу, и вот Аня уже сидит передо мной в одном бюстгальтере. Простое белое кружево... которое сводит меня с ума. Но я не тороплюсь. Я любуюсь Аней, запоминая каждую линию, каждый изгиб.

— Ты прекрасна, — шепчу, и это самая чистая правда, которую я когда-либо говорил.

Нахожу застежку на ее спине. Легкий щелчок, и кружево распадается, обнажая ее грудь. Идеальная. Небольшая, упругая, с напряженными потемневшими сосками. Наклоняюсь и провожу языком по ложбинке между грудей, затем захватываю губами один сосок. Аня выгибается навстречу, ее пальцы впиваются в мои плечи. Ласкаю грудь языком, губами, зубами, слушая, как дыхание Ани становится прерывистым, а стоны — все громче.

Опускаю ладони к ее шортам. Расстегиваю пуговицу, тяну молнию вниз. Аня приподнимает бедра, и я стягиваю с нее шорты вместе с тонкой полоской кружевного белья. Теперь она полностью обнажена. Сидит передо мной на холодном граните беззащитная, открытая. Аня пытается свести колени, и я вижу румянец смущения на ее щеках.

— Не надо. Не прячься от меня. — Мой голос тверд, но в нем нет приказа, только просьба. — Никогда.

Я опускаюсь перед ней на колени. Она пораженно выдыхает. Да, Цербер на коленях. Для всего мира это немыслимо. Но перед ней я не Цербер. Я просто мужчина, который любит свою женщину до безумия, до дрожи в руках. Беру ее стопу, целую изящную лодыжку.

Поднимаюсь поцелуями выше, по ее голени, к нежной коже под коленкой. Я чувствую, как Аня дрожит всем телом. Добираюсь до ее бедер, целуя бархатную кожу с внутренней стороны. Она откидывает голову назад, упираясь ладонями в столешницу, ее грудь тяжело вздымается. Она полностью в моей власти. И я собираюсь подарить ей такое наслаждение, что она забудет собственное имя.

Жарко облизываю Аню между ног. Она вскрикивает, когда впервые касаюсь клитора. Этот крик — как выстрел, запускающий цепную реакцию в моем теле. Ласкаю, дразню, доводя до исступления. Чувствую, как нарастает ее возбуждение, как напрягается тело. Ее стоны уже не сдержанные — они громкие, отчаянные, они наполняют собой всю кухню. Аня зарывается пальцами в мои волосы, тянет меня ближе.

Двигает бедрами в такт моим ласкам. Я чувствую приближение ее пика, и это заводит меня еще сильнее. Ускоряю ритм, наблюдая, как Аня прогибается в пояснице. Даю ей несколько секунд, чтобы прийти в себя, и поднимаюсь. Она смотрит на меня