Училка для бандита - Мила Дали

Теперь моя очередь. Быстро, почти грубо, избавляюсь от одежды. В несколько движений. Мое тело, покрытое татуировками, моя сила, мое желание — все это принадлежит ей.

Снова встаю между ее ног. Она сама раздвигает их шире. Кладу руки на ее бедра, притягивая к самому краю стола. Наклоняюсь и смотрю ей прямо в глаза.

— Смотри на меня, милая…

И я вхожу в нее. Одним мощным плавным движением. До самого основания.

— Ах, Дамир…

Внутри нее невероятно горячо, влажно и узко. Идеально. Я чувствую, как ее мышцы сжимаются, принимая меня. Замираю на мгновение, давая нам обоим насладиться этим моментом единения.

Начинаю двигаться. Медленно, глубоко, задавая ритм. Я не хочу спешить. Я хочу запомнить каждую секунду, каждое ощущение. Я смотрю в ее глаза, вижу, как в них разгорается предвкушение удовольствия. Аня гладит мою спину, плечи, ее ногти оставляют на коже горячие следы. Она моя. В эту секунду она принадлежит мне так же полно, как и я ей.

Ускоряю темп. Движения становятся резче, первобытнее. Я забываю, кто я. Я просто мужчина, который берет свою женщину. Яростно, страстно, с той нежностью, на которую только способно мое черствое сердце. Звук наших тел, эхом отдающийся от стен, ее стоны, мое тяжелое дыхание — все это сливается в одну дикую прекрасную симфонию.

Аня снова приближается к разрядке. Ее тело дрожит, она цепляется за меня, как за спасательный круг. Ее удовольствие подхлестывает меня, толкает к краю. Вижу, как ее глаза закатываются, она кричит мое имя, и в этот самый миг я позволяю себе взорваться. С глухим гортанным рыком изливаюсь в нее, отдавая ей всего себя без остатка. Волна чистого ослепительного наслаждения накрывает меня с головой.

Обрушиваюсь на Аню, утыкаясь лицом в ее шею, пытаясь унять дрожь во всем теле. Мы замираем, тяжело дыша. Я все еще внутри нее. И я не хочу выходить.

Через несколько минут, когда дыхание немного выравнивается, я нахожу в себе силы. Вынимаю член, но тут же подхватываю на руки уставшую расслабленную Аню. Она обнимает меня ногами и руками, пряча лицо у меня на груди. Несу ее из кухни в спальню. Осторожно укладываю на кровать и ложусь рядом, заключая в свои объятия.

Она что-то бормочет сонно, прижимаясь ко мне еще теснее. Целую ее в макушку.

— Спи, мой свет, — шепчу в тишину.

Лежу, слушая ее мирное дыхание, и впервые за долгие годы чувствую абсолютное всепоглощающее спокойствие. Этот мир жесток и опасен. Но пока она здесь, в моих руках, я знаю, что у меня есть за что бороться. И я буду бороться за нее до последнего вздоха. Потому что она — моя.

* * *

На следующий день

Я думал, что прошлое осталось позади. Что я смогу начать новую жизнь. С ней. С Аней. Но прошлое, блядь, имеет привычку возвращаться. В самый неподходящий момент. И бить по самому больному.

Этот ублюдок Вадим — шестерка, которая возомнила себя кем-то, пока я сидел — решил, что может мне указывать. Что может угрожать моей женщине. Моей Ане.

Когда он сказал это… про неё… у меня внутри все оборвалось. Ярость. Холодная, слепая ярость, от которой темнеет в глазах, затмила разум. Я едва сдержался, чтобы не разорвать его на месте. Голыми руками.

Но сдержался. Ради неё. Ради Ани. Она не должна была это видеть. Она не должна была знать эту сторону моей жизни. Но она увидела. И она не испугалась, не отшатнулась. Она просто подошла и обняла меня. И сказала, что любит.

Эта девочка… она сделана из какого-то другого теста. В ней столько силы и света. Она мой ангел-хранитель. Мое спасение.

Я знал, что этот инцидент с Вадимом — только начало. Что меня не оставят в покое. Что будут пытаться вернуть меня в ту грязь, из которой я так хотел выбраться. Или попробуют уничтожить.

И я должен защитить ее. Любой ценой. Даже если для этого придется снова стать Цербером. Безжалостным, беспощадным.

Я усиливаю охрану. Приставляю к Ане двух надежных ребят. Она сначала сопротивляется, говорит, что ей это не нужно, что она не хочет жить, как в тюрьме, но я непреклонен.

— Аня, пойми, — говорю ей. — Это не для меня. Это для тебя. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. Ты — все, что у меня есть.

И она понимает. Смиряется. Хотя вижу, как ей это не нравится.

Я стараюсь, чтобы она не чувствовала опасности. Чтобы наша жизнь оставалась такой же, как раньше. Полной любви, нежности, страсти. Но я знаю, что это затишье перед бурей.

В обед встречаюсь со своими старыми «коллегами». Даю понять, что я вернулся. И что не собираюсь ни с кем делиться. И что тех, кто встанет у меня на пути, ждет незавидная участь. Многие понимают и отходят в сторону. Но есть и те, кто таит злобу. Кто ждет удобного момента, чтобы нанести удар.

И этот момент настает.

К вечеру, когда Аня у своей сестры — я сам настаиваю, чтобы она ее навещала, чтобы не чувствовала себя совсем оторванной от своей прежней жизни, — мне звонят с незнакомого номера.

— Дамир Анзорович? — голос на том конце провода искажен. — Если хотите снова увидеть свою девочку живой и здоровой, то приезжайте один. Без хвоста. Адрес скину. И помните: одно неверное движение, и… ну вы поняли.

У меня холодеет все внутри. Аня. Они добрались до неё. Несмотря на охрану. Твари…

Я не помню, как добираюсь до указанного места. Это какой-то заброшенный склад на окраине города. Вхожу внутрь. Темно, пахнет сыростью и гнилью.

И я вижу Аню. Она сидит на стуле посреди склада связанная. Рот заклеен скотчем. Глаза полны ужаса.

А рядом с ней… Вадим. И несколько его ублюдков.

— Ну что, Дамир Анзорович, — ухмыляется Вадим, — не ожидали? А мы, вот, решили сделать вам сюрприз. Вы же любите сюрпризы?

— Отпусти ее, Вадим, — говорю спокойно, хотя внутри все кипит. — Возьми меня. Делай со мной, что хочешь. Но ее не трогай.

— О нет, Дамир Анзорович, — качает головой Вадим. — Так неинтересно. Мы хотим, чтобы вы страдали. Чтобы вы смотрели, как страдает ваша… любовь. А потом и до вас доберемся.

Он подходит к Ане, проводит ножом по ее щеке.

И в этот момент Цербер срывается с цепи.

Я не помню, что происходило дальше. Все как в тумане. Ярость. Адреналин. Звуки выстрелов. Крики. Боль.