Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! - Ася Туманова

Селена отвела взгляд.

— А принц Рейн? И Кайрон? Они тоже были там. Видели всё. Как и десятки придворных и представители верхних домов… Всё произошло у них на глазах. И, поверь, запомнят они не оправдание, а то, как Киария себя вела. Даже если она ни в чём не виновата… у позора всегда особая память.

Селена промолчала.

— Прости, но мы обе знаем — продолжила Ливиана, — Киария теперь не может выйти за принца. Это будет позором, несмываемым пятном на чести Рейна и всего королевского дома. Как он будет править, если женат на женщине, чью наготу обсуждает каждый юноша при дворе?

— Отвар? — Селена отвела взгляд и подняла чашу.

— Благодарю, но нет. — Ливиана чуть склонила подбородок. — Я пришла не освежиться, а… предложить решение.

— Какое решение может быть у позора?

— То, которое смоет его.

— Ты говоришь, что желаешь лучшего… — Селена поставила чашу на подоконник рядом с изящной вазой, в которой стоял свежесобранный букет роз. Она слегка наклонилась, будто всматриваясь в тонкие лепестки, и едва коснулась одного из них. — Но порой то, что кажется благоразумным, оборачивается самыми тяжёлыми последствиями.

— Потому и нужно действовать, пока последствия не стали необратимыми, — спокойно возразила Ливиана. — Я знаю, это тяжело. Для тебя, для Кайрона, для всей короны. Но если мы не примем меры сейчас — Рейн озлобится. И всё, что вы с Кайроном строили десятилетиями, может рухнуть в одночасье. Он уже чувствует себя преданным. Уже сомневается. И это — страшнее любого публичного скандала.

Королева не ответила сразу. Она разглядывала тонкую прожилку на лепестке чайной розы — как будто искала в ней путь, по которому могла бы избежать выбора.

— Рейн — ребёнок драконьей крови, — наконец сказала она. — В нём много пламени, но не меньше гордости. Его чувства обжигают его самого — это опасно. Но именно поэтому он нуждается в жене, которая сможет его уравновешивать. А не подливать масла в огонь.

— Ты думаешь, что Киария умеет гасить пламя? — Голос Ливианы был ровным, но в его холодной ясности сквозила непреклонность. — Киария… сдержанная, да. Послушная. Но это скорее внешняя тень, чем внутреннее содержание. Она слишком мягкая для трона и при этом неподатливая. Она не сможет достойно противостоять натиску, не выдержит давления. А теперь — и вовсе. После случившегося её имя на устах у всех, и уже не важно, что было правдой. Репутация разрушена. И в глазах знати она уже не станет прежней.

Селена медленно повернулась.

— Киария благородна сердцем. Воспитана, скромна, чиста. Я не видела в ней ни распущенности, ни тени той дерзости, о которой теперь спешат шептаться. Она достойна большего. И я не могу отвернуться от той, что пала жертвой показательного ритуала.

— Но сможешь ли ты заглушить шёпот за спиной? Удержать доверие всей страны? — тихо произнесла Ливиана. — Одного непродуманного союза достаточно, чтобы поколебать трон. Один шаг, сделанный из жалости или упрямства — и всё, что веками строилось, может дать трещину. Селена… ты лучше меня знаешь, как быстро рушится то, что кажется нерушимым.

— Значит, ты предлагаешь расторгнуть обет?

— Нет, — мягко сказала Ливиана. — Я предлагаю исполнить его иначе. Киария — всё ещё дочь Ор'Ларейна. Но ведь и Фиоланна — его дочь. По крови, по воспитанию, по духу. Если династический союз между домами — цель, то она будет достигнута. Просто не той рукой.

Ответа снова не последовало.

— Селена, послушай: Фиоланна ничего не требует. Не ищет признания, не мечтает о короне. Но стоит ей взглянуть на Рейна — дыхание у неё замирает. Она не станет спорить, тянуть одеяло на себя или пытаться соперничать. Она будет рядом: мягко, тихо, с тем достоинством, что рождается из преданности. В ней нет напора, но есть утешение. Она чиста, воспитана при дворе, умеет себя держать. И пусть не столь ярка, как Киария, зато приносит покой. Она — не пламя. Она, как шёлковая вуаль: мягкая, покорная… и даже если сжать её в кулаке — она не обожжет, не порвётся, лишь ляжет, послушно принимая форму, но не теряя себя.

Селена уселась обратно в кресло, и только по чуть более жёсткой линии губ можно было понять, как она переживает.

— Я не дам Рейну почувствовать, что мы уступили давлению. Это должно выглядеть… как воля судьбы.

— Потому я и предложила это тебе. А не королю. — Ливиана опустила глаза, не играя, а признавая. — Потому что только ты способна выстроить всё так, чтобы никто не увидел в этом слабости.

Селена посмотрела на неё внимательно. Очень пристально.

— Хорошо, допустим. Но что тогда будет с Киарией?

— Она не останется одна. — Ливиана чуть улыбнулась. — Думаю, ксар Ван'Риальд успел как следует оценить её прелести. И Киария пришлась ему по нраву…

— Ты предлагаешь выдать девушку, которую ещё вчера обвиняли в колдовстве, за Верховного Инквизитора?

— Киария оправдана. Я предлагаю вернуть ей доброе имя. И, заодно, разрядить ту атмосферу, что сгущается над двором. А ксар Ван'Риальд… кто, если не он? Честно говоря, это её единственный шанс. Вряд ли найдётся ещё кто-то из знатных, кто воспримет брак с ней не как удар по собственной чести.

Селена встала. Подошла к витражу. Свет пробился сквозь стекло и упал ей на лицо — золотистый, как её платье.

— Всё это… слишком грязно. Будто я распоряжаюсь чужими жизнями, как фигурами на доске.

— А разве это не суть королевской власти? — спокойно отозвалась Ливиана. — Править — значит выбирать верный путь для других. Даже если он им не по сердцу.

Селена тихо вздохнула.

— Я подумаю. И поговорю с Кайроном.

— Я не тороплю, — мягко заметила Ливиана. — Но ты знаешь: время играет не в нашу пользу.

— Если решение будет принято, — голос Селены оставался ровным, почти бесстрастным, — я попрошу, чтобы вы явились завтра. Ты. Твой супруг. И… Фиоланна. Киарии пока не следует показываться при дворе.

— Разумеется, — Ливиана слегка склонила голову. — Я целиком полагаюсь на твоё решение.

Она встала, сделала идеальный поклон — безукоризненно, как учили при дворе, — и медленно отступила.

Селена не обернулась.

Ливиана направилась к выходу. Её шаги по мозаичному полу звучали спокойно и безупречно мерно, словно решение уже было принято.

Когда дверь за Ливианой закрылась, королева долго не двигалась. Свет за витражом чуть изменился: облако проплыло над столицей, затенив террасы, купола и шпили.

Селена стояла у окна. Тонкий фарфор всё ещё покоился в её