Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

моделями из трех групп или из четырех. Хочешь знать, сколько человек заразит один больной. Но это сейчас неважно, Сигма. Пандемия охватит весь мир. Полностью. Раньше или позже… несколько месяцев не играют роли.

– А что важно? – тихо спросила Сима. – Что играет роль?

– Ты. Тебе надо вспомнить, кто ты такая. И остановить те силы, которые просыпаются и хотят вырваться на свободу. Потому что ты это можешь.

– Ну и бред, – пробормотала Сима и закрыла глаза. Ей было страшно. И от того, что говорил этот голос, и от того, кем, оказывается, она себя считала в глубине души. Спасителем мира. Борцом с какими-то древними силами.

– Это не бред, – снова мягко сказал голос. – Это правда.

Сима встала и отправилась на кухню, снова взяла инструкцию. Через сколько начнет действовать это лекарство? Она читала, но строчки плыли мимо ее сознания. Может, оно уже начало действовать?

– Ты не помнишь свое прошлое в этом мире, потому что тебя здесь не было, – продолжил голос, мягко и спокойно, как если бы добрый знакомый рассказывал ей о какой-нибудь прогулке. – Ты жила… в других мирах. Тебя звали Арита, а потом, когда ты поступила в Академию Высших, Сигма.

Сима молчала. Без сомнений, это был бред – во всей своей красе. Другие миры. Академия Высших. Масштабно она бредит, ничего не скажешь!

– Что за чушь, – пробормотала Сима. – Я даже фантастику почти не читаю. И не смотрю.

– А что ты смотришь? – с улыбкой спросил голос.

– Фильмы-катастрофы, – пробормотала Сима, с ужасом понимая, что она в самом деле любит фильмы про разрушение и гибель мира. – Но это ничего не значит.

– Конечно, не значит, – легко согласился голос, – и как, видела что-нибудь стоящее?

Симе показалось, что какой-то паззл в ее голове начал складываться, что-то неуловимое, как забытое слово, которое вертится на языке, вот-вот всплывет на поверхность. Но чем больше она старалась и прикладывала усилий, тем тяжелее и плотнее становились волны на поверхности сознания. Сима поняла, что усталость накатывает на нее и утягивает в дремоту и водоворот сна.

– Зря ты выпила таблетку, – прошептал голос, растворяясь в тишине.

Глава 9. Критическая ошибка

Ошибка. Параметры мира не складывались в единую картину. Противоречили друг другу. Не вписывались в формулы. Горы должны были пронизывать планету, а тектонические плиты – висеть над ее поверхностью. Форма планеты по разными версиям приближалась то к петле, то к выпуклому с одной стороны диску.

Но и это не все. Сколько Мурасаки ни бился над координатами, получалось одно и то же – этого места не существовало. Искать его – как делить на ноль. Критическая ошибка. Нулевой вектор. Невозможное событие. Пожар в вакууме.

Вычислительная система то и дело прекращала расчеты. Ее нежный голос столько раз сказал «ой, я умираю», что Мурасаки дал себе твердое обещание поменять настройки интерфейса сразу, как только услышит его еще раз. Нежный голос для системы в свое время он выбрал по одной-единственной причине: в последние годы он почти не слышал таких голосов и таких интонаций. Не в свой адрес. Именно поэтому были шансы, что он вынырнет из своих мыслей и среагирует на критический сбой системы, не поддающийся обработке исключений.

Но за последние дни этот милый растерянный голос звучал так часто, что стал почти фоном, как ровный рокот волн. Мурасаки вздохнул и вызвал настройки. После недолгих колебаний выбрал резкий аритмичный рев сирены и механический голос «Критическая ошибка. Работа прекращена». Но запускать систему заново он не спешил. Не видел смысла. Стандартные схемы не работают. Значит, нужны нестандартные.

Мурасаки умел придумывать нестандартные схемы. Но для этого ему нужно было время. И люди. И казино. А к людям ему не хотелось. Сейчас он хотел только к одному человеку – к Сигме. Но он больше не слышал ее, а она не хотела слышать его. И теперь у него не осталось другого выхода, кроме как прийти к ней по-настоящему. Любой ценой. Если эта цена включает пару сотен жетонов в казино и несколько дней игрового угара – это самая маленькая цена, которую только можно себе представить.

Мурасаки несколько мгновений колебался, не выбрать ли то казино университетских времен, куда он сбегал, пока его не вытащила Сигма. Но потом решил, что не стоит. Его будут отвлекать воспоминания. А если еще окажется, что Стин до сих пор жив… Нет, надо что-то совсем новенькое. Может быть, даже какое-нибудь полуподпольное заведение – пара рулеток, два стола для покера и игровые автоматы по периметру. Фейсконтроль на входе, у незнакомцев на всякий случай спрашивают документы, тусклый свет, бесплатные сигареты и леденцы…

Все оказалось именно так, как он себе и представил, разве что никого не интересовали его документы. Окна были закрыты плотными темно-синими жалюзи, сливавшимися со стеной. Игровые автоматы в полумраке светились и переливались всеми красками видимого и невидимого спектра, бренчали, хохотали и имитировали звон жетонов. Яркие лампы горели только над столами в центре. Пахло старым, застоявшимся табачным дымом и немного – мужскими и женскими духами, из тех, куда входят смолы редких деревьев, оставляющие терпкий густой шлейф. А самое главное – здесь было шумно.

Кто-то нервно хихикал, кто-то с истеричным криком делал ставки, кто-то пытался рассказать историю своей жизни всем окружающим. Мурасаки рассматривал людей, решая, к кому подойти. Искал кого-то неординарного. Кого-то, кто умеет думать.

– Дурак! – раздался пронзительный женский крик. – Опять в минус!

Мурасаки как раз успел повернуть голову на голос, чтобы увидеть, как его обладательница схватила со стола тяжелую пепельницу, развернулась и бросила в стену. Туда же полетел пустой стакан с кубиками льда. В зале на мгновенье стало тихо.

– Можете убирать, – величественно объявила женщина, поправляя шарфик и возвращаясь на свое место у рулетки. – Я уже заплатила за посуду.

Мурасаки направился к женщине. Она выглядела довольно просто – прямые черные волосы до плеч, черное платье слегка не по фигуре, на шее что-то блестящее и наверняка драгоценное – больше для демонстрации достатка, чем для подчеркивания изящества шеи. Но человек, который заранее оплачивает разрушительные последствия своих порывов, не может быть простым.

– А если бы не в минус? –