Тени прошлого - Джорджетт Хейер

Арман с такой силой стукнул бокалом, ставя его на маленький столик, что чуть не расколол хрупкий сосуд. – Ты, может быть, скажешь, что глупо столько времени злиться, но я просто не в силах забыть! Сначала Анри назло мне женится на этой Мари де Леспинасс, которая после трех бесплодных лет рожает ему сына! Первый ребенок у них родился мертвым, а потом, когда я решил, что мне ничего не грозит, она удивляет нас всех, произведя на свет наследника. И за что мне такое наказание?

– Значит, вы все были удивлены, что она родила мальчика? Кажется, он родился в Шампани?

– Да, в поместье Сен-Виров. Черт бы его побрал! Я его в первый раз увидел, когда они привезли его в Париж. Щенку было тогда три месяца. Анри просто раздувался от восторга – смотреть было противно.

– Надо на него взглянуть, – сказал герцог. – Сколько ему сейчас лет?

– Не знаю и знать не хочу. Вообще-то девятнадцать.

Арман поглядел на вставшего с дивана герцога и невольно улыбнулся.

– И чего я все время ворчу? Это от того, что я вынужден ошиваться при дворе. Все думают, что здесь сплошное великолепие, но поглядел бы ты, в какие комнаты поселяют придворных. Норы – дышать нечем. Честное слово! Ну, пошли назад в галерею.

Они вышли из зала и через несколько минут оказались в галерее.

– Вон она, – сказал Арман. – Разговаривает с Жюли Корналь. А зачем она тебе?

Эвон улыбнулся.

– Видишь ли, дорогой, мне доставит большое удовольствие сказать Анри, что я провел полчаса с его очаровательной женой.

Арман усмехнулся.

– Ну, если тебе этого хочется… Ты, судя по всему, без ума от дорогого Анри.

– Разумеется, – с улыбкой ответил герцог.

Он подождал, пока Арман растворится в толпе, потом поманил Леона, который все еще стоял в нише. Паж подошел к нему, проскочив между двумя группами оживленно болтавших дам, и пошел вслед за герцогом через галерею к тому месту, где сидела мадам де Сен-Вир.

Эвон низко ей поклонился.

– Дорогая графиня! – Он взял ее руку кончиками пальцев и слегка коснулся ее губами. – Я и не надеялся вас лицезреть.

Она наклонила голову, но при этом искоса поглядела на Леона. Мадемуазель де Корналь отошла в сторону, и герцог сел на ее место. Леон встал позади него.

– Поверьте, графиня, я был убит горем, не увидев вас в Париже. Как поживает ваш превосходный сын?

Она ответила как-то нервно и, притворившись, что ей надо получше уложить кринолин, привстала и села так, чтобы ей было видно пажа, стоявшего позади герцога. Из-под трепещущих ресниц она взглянула на лицо юноши. Ее глаза на секунду расширились, и она поспешно опустила их вниз. Почувствовав на себе взгляд улыбавшегося герцога, она густо покраснела и стала обмахиваться веером, который держала дрожащими пальцами.

– Мой сын? С Анри все в порядке, благодарю вас. Вон он, сударь, с мадемуазель де Лашер.

Эвон поглядел в направлении, куда указывал веер. Он увидел невысокого коренастого юношу, одетого по последней моде и явно испытывавшего муки от необходимости разговаривать с дамой, которая с трудом удерживалась от зевоты. Виконт де Вальме был темен волосами, и его карие глаза были полуприкрыты от усталости и скуки. У него был слишком большой, но красивой формы рот, а нос не только не повторял традиционную орлиную форму Сен-Виров, но даже был слегка вздернут.

– А, вижу, – сказал Джастин. – Без вашей помощи я бы его не узнал. У представителя рода Сен-Виров ожидаешь увидеть традиционно рыжие волосы и голубые глаза. – Он тихо засмеялся.

– Мой сын носит парик, – чересчур поспешно ответила графиня. И опять бросила мимолетный взгляд на Леона. У нее непроизвольно дернулись губы. – У него черные волосы. Так часто бывает.

– Без сомнения, – согласился Джастин. – Вы смотрите на моего пажа, мадам? Необычное сочетание, правда? – рыжие волосы и черные брови.

– Я… я вовсе на него не смотрела. – Графиня с трудом собралась с мыслями. – Действительно, необычное сочетание. Откуда он?

– Не знаю, – беспечно ответил герцог. – Я нашел его вечером на парижской улице и купил за бриллиантовую булавку. Красивый мальчик, не правда ли? На него многие обращают внимание.

– Да это неудивительно. Даже трудно поверить, что это – естественный цвет волос.

Она бросила на герцога вызывающий взгляд, но тот опять рассмеялся.

– Неудивительно, что вы сомневаетесь, – сказал он. – Такое сочетание бывает чрезвычайно редко. – Увидев, что графине явно не по себе и что она судорожно открывает и закрывает веер, герцог умело сменил тему разговора.

– Дама покинула виконта.

Графиня посмотрела на сына, который стоял неподалеку в нерешительной позе. Почувствовав взгляд матери, он пошел к ней, ступая медленно и тяжело.

– Познакомьтесь с моим сыном, сударь. Анри, это – герцог Эвон.

Виконт поклонился, но, хотя глубина его поклона соответствовала этикету и к взмаху шляпой нельзя было придраться, в его приветствии не было ни непосредственности, ни грации. Он поклонился, как человек, которого старательно учили кланяться, но так и не добились, чтобы он это делал легко и непринужденно.

– Ваш покорный слуга, сударь, – сказал молодой человек довольно приятным голосом, но вялым тоном.

– Дорогой виконт! – Эвон помахал носовым платком. – Я счастлив с вами познакомиться. Я видел вас, когда вы еще были с гувернером, но за последние годы не имел удовольствия с вами встречаться. Леон, подай виконту стул.

Паж сошел со своего места позади дивана и пошел к низкому стулу, стоявшему у стены в нескольких шагах от них. Он принес его и с поклоном предложил виконту:

– Пожалуйста, сударь.

Виконт с удивлением поглядел на него. Какую-то секунду они стояли рядом, и разница между ними сразу бросалась в глаза. Один был тонок и изящен, с глазами под цвет сапфиров, украшающих его грудь; зачесанные назад огненные кудри, белый лоб, под нежной кожей которого виднелись голубые прожилки вен. Другой, коренастый и темноволосый, с квадратными ладонями и короткой шеей, был напудрен и надушен, одет в шелка и бархат, но тем не менее выглядел неотесанным и неуклюжим. Эвон услышал, как графиня тихо ахнула, и еще больше расплылся в улыбке. Потом Леон пошел на свое место за диваном, а виконт сел на стул.

– Это ваш паж, сударь? – спросил он. – Кажется, вы говорили, что ни разу меня не видели? Дело в том, что я не люблю Париж и, когда отец мне позволяет, живу в нашем поместье в Шампани. – Он улыбнулся и бросил извиняющийся взгляд на мать. – Моим родителям не нравится, что я хочу жить в деревне, сударь. Я причиняю им много огорчений.

– В деревне… – Герцог