Сердце подонка - Катерина Пелевина

— Ник… Давай только без глупостей, ладно?

— Да какие глупости, бать? Завязывай, — отвечаю ему, но он, конечно же, мне не верит, скорее всего. Однако мне похую.

Прощавшись с ним, набираю номер Киры.

Единственный человек, который ненавидит Женьку так же, как и она её. А это замечательно, блядь. Просто пиздато. Будешь с Кирюшей, да? Вот и я буду с Кирюшей тогда. Сучка…

— Привет, Ник… — поднимает она не сразу. — Я на парах… Ты где?

— Кир… Слушай… Ты можешь на ужин сегодня прийти… К нам…

— Что так? Я думала… Между нами всё. Ты так сказал.

— Я помню, что сказал… Зову, потому что…

— Потому что твоя девчонка разъезжает с другим на машине, да? В курсе… Мне уже рассказали…

Чувствую, как у меня скрипит челюсть от гнева.

— А я тебе никогда не изменяла…

По правде говоря, я не знаю, было ли у неё там с кем-то. Об изменах я и вправду не слышал…

— Кир, ты так и будешь на гнилуху давить? Или придёшь?

— А в качестве кого?

— В качестве… Моей девушки, естественно…

— М-м-м… — хмыкает с гонором. — Хорошо, я приду. Только тебе стоит постараться на этот раз.

— Ага, я понял. В половину седьмого тогда приезжай… Я буду ждать.

— Хорошо. Буду самой красивой там, разумеется, — отвечает она и тут же сбрасывает, пока у меня самого в груди…

Творится Апокалипсис. Хаос… И ещё хрен пойми что…

Да меня никогда так в жизни, блядь, не штормило, как сейчас.

Кажется, что все демоны вышли на тропу войну. А раз они взялись за это, я хомячка просто утоплю, блядь, в этой ненависти. И пусть она со своим хахалем даже не думает больше соваться в мой дом.

Ещё и отца предупредила. Гадина чёртова.

Домой прихожу только через полтора часа. Весь промёрз до костей. Аж зубы стучали… Но тот огонь ненависти, что горел в груди согрел за считанные секунды, стоило показаться дома…

Всё для них. Отец украсил гостиную, заказал еду в ресторане. Агата Степановна носится вокруг стола, словно это самые важные гости, которые только были за все шестьдесят лет её жизни, блин… Хотя я бы их даже на порог не пустил, если честно…

— Я бухой, пойду душ приму, — бросаю отцу сразу же и иду наверх. Крыша едет уже… Конечно, я протрезвел, пока шёл. Просто не могу смотреть на то, как все стараются в ожидании той, которая всадила мне нож в сердце.

Отец молчит, но я чувствую, что осуждает.

А что самое паршивое… С момента, как увидел Женьку голой здесь, душ ассоциируется у меня только с ней. И это бьёт по нервной системе последним жестоким залпом…

Я не знаю, как скоро смогу об этого отойти, чтобы не страдать так сильно. Уже не вывожу…

До самого вечера торчу в комнате и болтаю со своим пауком, убеждая его, что лучше бы он её цапнул с самого начала… Быть может, тогда бы она откинулась раньше, чем всё это успела натворить… Раньше, чем я всё испортил… Блядь… Как же меня мотает, а…

Угрызения совести и муки прерывает звонок в дверь, и я тут же тащусь встречать Киру, потому что слышу её голос.

Отец, увидев её, буквально моментально мажет меня осуждающим взглядом.

Она ещё вырядилась, пиздец. Красное открытое платье. Без бретелей. Сиськи наполовину открыты и подчёркнуты декольте в форме сердечка. Короткое… Просто жесть… В том стиле, как она любит появляться на людях…

— Мы ко мне пойдём… Спустимся, как наши дорогие гости придут…

— А кто придёт, Ник? — спрашивает меня Кира, но я уже тащу её наверх, сжимая запястье. Оказавшись в комнате, она пытается поцеловать меня… И я понимаю, что должен… Поэтому мы начинаем сосаться… Голова кружится от осознания того, что поцелуи с ней не приносят мне такого же удовлетворения и похоти, как с Женькой… Они вообще нихуя мне не приносят… Но… Я всё равно оказываюсь придавленным к кровати.

— Твоё счастье, что я боюсь помять платье. Кто придёт, Ник? — сидит она сверху, пока я держу её за бёдра. — Она?

— Да, она, — отвечаю, и она тут же слезает с меня, отряхиваясь от моих рук.

— Так и знала, блин… Ты… Мной просто пользуешься!

— Как и ты мной!

— Я? Это когда это?!

— Да всегда, блядь, Кира! Мы не любили друг друга никогда! Тупо статус поддерживали… Это не то совсем…

Она тут же нервно смеётся и смотрит на меня покрасневшими глазами. Возможно, я не прав. Возможно, у неё в груди что-то было…

— Говори за себя… Я тебя любила…

Я молчу и сползаю с кровати следом. Ощущаю себя каким-то чудовищем, который заставляет девушку играть чужими чувствами.

— В общем, если хочешь… Если всё это для тебя слишком, тогда уходи…

— Нет, почему же… Сделать больно твоей маленькой дряни? Я всегда за, — отвечает она с довольным лицом. — Буду целовать тебя у неё на глазах, да? — подходит ко мне, пока я сижу и обхватывает мои руки, положив их себе на задницу. Мне нравилась её жопа, я не спорю. Раньше я бы трахнул её, не задумываясь. А теперь внутри меня поселилась какая-то тварь, которая истошно скулит и жалеет саму себя. — Думаешь, ей будет сильно плохо?

— Не знаю… Но был бы рад этому…

— Отлично, — улыбается моя бывшая, и мы вдруг слышим звонок снизу. — Ура… Гости пожаловали…

Кира светится, хватает меня за руку и тащит вниз…

Я весь покрываюсь ознобом, потому что… Блядь, да потому что слышу Женин голос и понимаю, что она не одна. Голос этого ублюдка тоже слышу, и меня всего наизнанку выворачивает. Больно. Так больно, что вдохнуть не получается…

Спускаюсь вниз и прохожу мимо арки, всеми силами стараясь не смотреть туда… Кира держит за руку и наоборот пялится на них с победоносной улыбкой, как умеет. Если она в чём-то хороша, так в ненависти и в её подаче… Мне бы поучиться… Потому что против таких пуль, нужна своя амуниция. И щит тоже нужен.

— Проходите, дорогие, садитесь за стол, — зовёт Женина мама. — Серёжа тут такое приготовил…

Я уже не испытываю к ней злости, по правде говоря. Мне стыдно. Я знаю, что должен извиниться и планирую сделать это наедине…

Только сейчас все мои ресурсы сосредоточены на том, чтобы не перелезть через стол и не перехватить этого мудака за грудки, обрушив на него весь гнев, что бушует внутри. Так и представляю, как бы разбил его чушку о столешницу и проволок окровавленной мордой по