Бронзовая лилия - Ребекка Ройс

— Я могу по пальцам одной руки пересчитать, кому я доверяю. Мои братья, без сомнения. Мой отец и мой дядя Рикардо. Это единственные люди, которым я когда-либо буду доверять.

Словно стена страданий осела на мои плечи.

— Тогда позволь мне задать тебе вопрос. Если всё это правда, если факт, что мы все родились в этой жизни, и ты явно решил продолжить её, — он поднял брови, но не стал оспаривать мою точку зрения, — Тогда ты бы хотел, чтобы твоя сестра приняла снотворное в первую ночь, когда ей придется провести ночь с совершенно незнакомым человеком? Просто принять таблетку, которая полностью вырубит её, и лечь спать?

— Моя сестра на самом деле очень счастлива в своих нетрадиционных отношения. — Он отвернулся от меня. — Но ты права. Тем не менее, я должен спросить, ты крепко спала рядом с Франциско, даже занималась с ним сексом. Неужели он заслуживает большего доверия, чем я? Почему в его присутствии ты была в большей безопасности, чем в моём?

Я положила руки на сердце в насмешке над болью.

— Ты... выставляешь меня шлюхой?

— Ни в малейшей степени. Мы говорим о доверии. Я рад, что ты переспала с Франциско. — Он поднял руку. — Не перебивай меня и держи свои вопросы при себе. Мы переходим к делу. Если ты не хочешь принимать таблетки, не принимай их. Это полностью зависит от тебя. Я даже дам тебе кое-что, чем ты сможешь ударить меня во сне, если я сделаю что-то, что тебе не понравится. Предупреждаю, лучше не промахивайся. Мне это не понравится. А если тебе удастся меня убить, лучше забери и моих братьев. Плюс будь готова бегать всю оставшуюся жизнь.

С меня хватит. Я опустилась на кровать.

— Алехандро, на самом деле я не из тех, кто убивает кого-то. Мне просто надоело всё.

Я была опустошенной. Это то, что я чувствовала. Я не знала, что когда-либо чувствовала такое раньше. Даже горе, жестокая госпожа, какой она была, не ударяла меня так.

Я закрыла лицо руками и постаралась не заплакать. Это было всё, что я могла сделать в тот момент, - сосредоточиться на том, чтобы не плакать. Кровать опустилась, и сильная рука погладила меня по спине.       — Лили, пожалуйста, посмотри на меня.

Я не подчинилась. Я просто не могла. Не плакать — это всё, что я могла делать. Дышать и не плакать. Я не могла даже пошевелить руками.

— Лили, — сказал он снова. — Со мной ужасно спорить. Хуже некуда. Конечно, я не выставлял тебя шлюхой. Кстати, я никогда не слышал этого выражения раньше. — Он потянул меня за руку, пока я не оказалась прижатой к его боку, после чего он поднял нас обоих с кровати к деревянной стене.

— Алехандро, я не могу…

Он положил мою голову себе на грудь.

— Это был долгий день. Давай оба ляжем. Просто полежи минутку и оставь всё как есть. Ты узнала об этом вчера, а меня всё это преследовало большую часть моей жизни. Слишком много для сегодняшнего дня.

Мой голос был низким. Это было всё, что я могла сделать, практически шепот.

— Стараюсь не плакать.

— Ты можешь плакать. — Он повторил мой тон. — Поплачь на мне, если хочешь.

Я покачала головой.

— Помнишь о доверии?

— Да. — Он провел руками по моим волосам. — Мы будем строить это долгое время. Когда-нибудь ты доверишься мне, и я добавлю тебя в этот список людей в моей жизни. Мы оба будем ждать этого.

Ночь была тихой. Так тихо, что с каждой минутой я слышала лишь редкое шарканье ног за дверью, когда Хавьер и Франциско занимались своими делами в квартире. Я не заметила, сколько в квартире спален, но думаю, что у каждого из них была своя комната.

Алехандро продолжал гладить мои волосы. Это было приятно. Желание плакать проходило с каждой секундой, пока не осталось лишь тупой болью в центре груди, которую я могла игнорировать, как делала это много раз до этого.

— Твой английский идеален. И я буду учить испанский.

— Так и должно быть. Мы начали путешествовать через границу туда и обратно в Америку, когда нам было двенадцать лет. Если бы мы не говорили по-английски, это был бы позор для нашего отца. Когда нам исполнилось четырнадцать лет, мы отправились в школу-интернат в Швейцарии. Там мы изучали много языков в рамках учебной программы. Это необходимо в нашей... работе.

Я сглотнула.

— Что потом? — Было приятно, когда он говорил.

— Потом мы поехали в колледж в Мексике. Мы с Франциско изучили бизнес, а Хавьер - медицину. Сейчас мы все здесь. Франциско только недавно закончил своё образование.

Они все получили высшее образование, чтобы жить своей жизнью, а мне не позволили сделать то же самое. Я отогнала эту мысль. Сейчас это бесполезно. Завтра будет новый день, чтобы бороться за то, чего я хочу. Никто не говорил, что все битвы должны быть выиграны сегодня.

Он сказал, что устал, но вместо того, чтобы лечь спать, он утешал меня. Мы не знали друг друга, но он оказал мне такую любезность.

— Мне нужно подготовиться ко сну. У меня нет зубной щетки. Или расчёски для волос. И вообще ничего.

Алехандро кивнул.

— Хорошо. В ящике рядом с раковиной ты найдёшь всё, что тебе нужно. Дай мне знать, что тебе ещё нужно. Я собираюсь сменить простыню. Не осуждаю, просто думаю, что мне не хотелось бы спать там, где спал мой брат.

Я фыркнула, совершенно нелепый звук.

— Прости, просто мне показалось это забавным. Обычно я не издаю таких звуков. И…

На этот раз меня прервала его улыбка. Она была широкой, искренней и самой широкой из всех, которые я видела до сих пор у своего мужа. Да, вероятно, это была хорошая идея - поменять простыни. Кроме того, я была впечатлена тем, что он знал, как это делается. До сих пор они казались очень компетентными в домашних делах - посуда, теперь это - для наркобаронов. Кто-то научил их заботиться о себе.

На улице – плохие люди, но знают, как поменять постельное бельё, подумала я, забавляясь.

Я нашла туалетные принадлежности там, где он сказал. Я приготовилась быстро. Даже рутина, и несмотря на то, что я не пользовалась своими