Требуется ходячее бедствие - Александра Логинова

Посредственная девушка, облаченная в белое платье с золотой вышивкой, постучалась в мои двери еще утром. Вернее, педантично записалась на прием с вчера и смиренно дождалась своей очереди. Проблема, с которой Вивьен обратилась к попаданке, была донельзя сложной.

– Стрельба глазами требует безукоризненной точности, – я строго погрозила пальцем. – Орлиного глаза, собачьего нюха. Иначе жертва уйдет к другой даме или уползет, будучи криво подстреленной мимо сердца.

Леди понуро заморгала, мотая на ус иномирную науку. Ее серые глаза выкатились от напряжения, но правый зрачок то и дело сбивался вбок, придавая девушке вид больного поросенка. Предположительно, больного дизентерией.

Шел четвертый день моей новой карьеры. Замечу, успешной карьеры, стремительно летящей в гору, как на крыльях. Меня узнавали, желали доброго здоровья, справлялись об успехах и очень робко просили решить их трудности. Я охотно решала, просящие уходили довольные, унося с собой парочку новых проблем, возникших в процессе решения старой.

– Работайте усердно и через месяц эффективных тренировок сможете увести жениха ее светлости.

– Ну нет, – внезапно уважительно хмыкнула Вивьен. – Его сиятельство обожает свою невесту. Леди Элианна очень юна и эксцентрична, ее влечет к страстям, поэтому мужчины чувствуют себя живыми рядом с нею.

Это правда, по графине скользили обожающие, восхищенные взгляды лордов из числа гостей, готовых писать стихи о ее красоте и дарить цветы сразу вместе с цветочными магазинами. Даже я откровенно признаю, что рыжеволосая аристократка хороша, как свежая капелька росы на нежном цветке.

Вместе с тем Элианна вела себя просто отвратительно. Мне становилось стыдно за ее детские истерики, когда красавица впадала в глухую ярость, обнаружив затяжки на чулках или выпавший камень из свадебной диадемы. Личный штат ее светлости, состоящий из двух ближайших подруг, трех прихлебательниц-баронесс и дюжины служанок, старался погасить вспышки своей хозяйки.

– В случае удачного поражения цели вас не должны заподозрить. Быстро прикройте глаза и примите невинный вид.

– Как же он меня заметит? – заволновалась леди.

– Обнаружитесь позже, сразу после контрольного выстрела. Виконт де Рош слегка робок, несмотря на свой возраст, у него слабое сердце… – и мозги.

Этот несчастный сорокапятилетний заика стоял у стенки на каждом ужине и теребил замызганный платок в лучших традициях русских девчат. На него косились гости, виконт глотал слюну, но садиться за общий стол отказывался.

Де Рош возглавлял список странных людей, живущих в замке: его бархатный камзол был велик на три размера, чулки подбиты шерстью, лысину на макушке прятал парик из волчьей шкурки, обрезанной по размеру «проблемы». Отказ есть вместе со всеми был обоснован личной паранойей – виконт страшно боялся прилюдного отравления. Мужчина воображал, что именно его захотят отравить публично, чтобы он катался по полу с резью в желудке и пеной, пузырящейся на губах. А вокруг столько леди, это будет просто неприлично!

Леди тактично не упоминали, что в случае отравления приличия станут меньшей из проблем де Роша. И почему-то коллективно сходили с ума по бедолаге.

– Он фантастически богат, – заявила Вивьен в ответ на немой вопрос. – И очень мил, вы не находите?

Отправив девушку тренироваться самостоятельно, я со вздохом потянулась, посмотрев на список сегодняшних задач. После обеда была запланирована вылазка во двор, где рабочие пилили здоровые липы для строительства уличных беседок. Через месяц, по заверениям Кедры, грязь подсохнет и распустится большинство цветов, поэтому празднование перетечет на улицу. У плотников дела шли из рук вон плохо: дерево отсырело, пилы затупились, бригадир ушел в запой. Я не представляла, чем им помочь, поэтому решила просто наведаться к ним в гости, чтобы после моего ухода ребята перекрестились и облегченно выдохнули.

– Напомни сегодня одолжить арбалет у маркграфа.

– М-м, – согласно промычала Кедра. Чем больше людей нас посещало, тем сильнее она замыкалась в себе. – Может, сразу ружье?

Я в раздумьях отвлеклась на список и вынужденно согласилась.

– Его тоже припасем.

Когда мне предложили на выбор скромные серебряные украшения или бижутерию из искусственных цветов, я всерьез задумалась, что же украшает девушку в этом мире. Поглядела вокруг, оценила обстановку, провела соцопрос и сделала выбор в пользу стрелкового оружия. Кедра обещала научить с ним обращаться.

Коридоры жилых этажей планируют украшать на следующей неделе, поэтому идти приходилось осторожно, огибая многочисленные коробки, свертки с тканью и мешки с фурнитурой. Я вышла к лестнице усыпанная блестками и строительным мусором, взявшимися буквально с потолка, отчаянно чихала и горевала.

– Ненавижу чертовы блестки, ненавижу чертову вату, марлю, травки и это средневековье.

У окна, разделенного рамой на сорок витражей, стоял маленький столик, за которым расположились двое мужчин. Мистер Эшфорт настойчиво подсовывал бумаги своему собеседнику – старику степенного профессорского вида в больших очках. Винсент, как и обещал, поселился на моем этаже, выходя наружу только ради ужинов и книг, забивших одно из помещений. При виде меня оба господина встали, будто я была важной аристократкой.

– Доброго дня, господа, – я вежливо склонила голову, не рискуя делать книксен в разгар женского недомогания.

Леди Флора мимоходом упоминала за ужином, что Винсент – педагог в столичной академии для благородных, и связан этим с половиной гостей: кого-то учил, с кем-то учился. Мужчина оставался верен своему домашнему уютному стилю, только сменил жилет на теплую вязаную кофту и еще сильнее начистил ботинки. Его старший товарищ подслеповато оглядел меня сквозь выпуклые линзы и по-отечески улыбнулся.

– Кто вы, прелестное дитя? – приподнял брови пожилой человек.

– Катя. Попаданка.

Ух! Мгновенно отпрянув, гость выполнил головокружительный кульбит и отскочил назад, с ужасом уставившись на мою скромную персону. Я восхитилась до глубины души. Уважаю! И не заподозришь в степенном старичке резвую прыть.

– Что это с вами?

– Не обращайте внимания, – чуть небрежно ответил Винсент, мимоходом собирая соринки с моего рукава. – Лорд Вереск – ректор нашей академии.

– И вовсе я не ректор! – выпалил старичок, разрывая дистанцию. – Я... Я вообще мимо проходил. Я стар, зануден и подагрен!

– А вы у него не первая попаданка, – усмехнулся брат маркграфа.

– Посттравматический синдром, – я обошла беднягу, кивнув с умным видом. – Заездили вас, да?

– Я двадцать лет для поездок непригоден, – лорд Вереск затрясся от ужаса. – Помилуйте!

Была у местных попаданок добрая традиция – воображать лорда ректора суровым, но справедливым мужчиной в самом расцвете сил, всенепременно холостым и готовым