Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии - Елена Александровна Помазуева

— Как в вольер входили, стреляли сетью и нападение крылана помню отчетливо. А потом… ты меня все время обнимала, — почти обвинительно сказал Одинцов.

Ну, здорово! Я, значит, нянькалась с ним, а он меня обвиняет в соблазнении.

— Мирослав Владимирович, а как вы думаете, кто вас из вольера крылана забрал и до дома довел, искупал, и спать уложил? А потом по квартире за вами бегал и ночью битую посуду убирал?

— Ты? А зачем посуду битую убирала? — не иначе намекает, что я разбила.

— Вы упорно хотели спать на кухне и со стола все сбросили. Пришлось с вами в кровать ложиться, чтобы не дать бродить, а вы приставать начали. Думаю, это какой-то побочный эффект после успокоительного. Можно я теперь пойду, спать очень хочется, — попросилась я. Кстати, еще в туалет надо забежать.

— Рита, а почему я голый? — в дверях догнал вопрос.

— Купала вас, а одевать не стала, — махнула рукой.

Когда вышла из туалета, Одинцов лежал на спине, положив руки за голову.

— Спасибо, — повернулся он ко мне.

— Да ладно, — махнула рукой и прикрыла зевок. — Я спать пошла.

Устроившись на диване, вспоминала руки и губы Одинцова. Его прикосновения оказались приятными и запоминающимися. Жаль, он спал. Вздохнула и уткнулась носиком в подушку. Все не как у людей.

Утром аромат кофе достучался до моего сознания, а легкий поцелуй в губы разбудил окончательно. Распахнула глаза и увидела улыбающегося Одинцова.

— Утренний кофе в постель моей спасительнице, и благодарный поцелуй от спасенного, — улыбаясь, проговорил Одинцов.

— Мирослав Владимирович, — потрясенно прошептала я, нервно сглатывая.

— Рит, давай по имени, — предложил мужчина.

— Я не могу, — привычка сильнее меня.

— А ты попробуй, — улыбался ректор.

— Мирослав Вла… — он приложил палец к моим губам.

— Еще раз, — посмеивался он над моим недоумением.

— Мирослав… — палец снова остановил.

— Вот видишь. Нестрашно, — произнес Одинцов. — А теперь еще раз.

— Мирослав… — в этот раз остановил поцелуем.

— Еще, — оторвавшись от моих губ, попросил мужчина.

— Мирослав, — прошептала я, глядя в его смеющиеся глаза, находящиеся совсем рядом.

И снова утренний поцелуй.

Звонок в дверь оторвал нас друг от друга. Не знаю, жалел ли Одинцов, но я испытала острое разочарование.

Демон пришел вымытый и благоухающий дорогими духами, хмурый и недовольный до жути. Он обозрел нашу идиллию на диване, когда Одинцов подал мне утренний кофе, но промолчал.

— Мирослав, Рита рассказала о вчерашнем? — после приветствия спросил Демон.

— Не успела.

Демон хмыкнул. Опять начинает? Они меня со своими намеками достали.

— Демон, я только проснулась, и ты пришел. Можешь свою версию событий излагать. Как опять помешала, как натравила на тебя крылана, и вы с Крузом теперь поклеванные в мягкое место. Сидеть не больно? — усмехнулась его недовольному виду.

Если бы мог, Демон испепелил бы взглядом. Но только глазенками посверкал.

— Что вчера произошло? — выдержал паузу Одинцов.

— Вот, — протянул бумажку Демон.

А я сделала мысленную отметку проследить, чтобы ректор руки помыл.

Одинцов прочел и задумался.

— Звонил? — посмотрел он на Демона.

— Нет, не стал торопиться, — ректор кивнул, соглашаясь.

Мужчина достал лонг и приступил к поиску. Схемы, цифры замелькали на экране. Я встала с дивана, выпив кофе, и сладко потянулась.

Выходя из душа, услышала мужчин, разговаривающих на повышенных тонах. Что, спрашивается, не поделили? Потихоньку подошла к двери в гостиную и прислушалась. Интересно же.

— Пусть звонит Ритка, — громко сказал Демон. — Женщине скорее поверят.

— Не надо ее впутывать. Нет ничего особенного договориться о встрече самим, — громко возражал Одинцов.

— Почему ее бережешь? Понравилась? Или она в постели хороша? Не помню ничего особенного, — звук удара прервал их разговор.

Я обмерла. Могучая волна эмоций накрыла с головой, и я шарахнула ногой в дверь, и она широко раскрылась. Демон лежал на полу, держась за щеку, Одинцов сидел на столике ко мне спиной.

— Ну, вот что, друзья-любовники, играйтесь без меня, — смерила обоих взглядом и вышла из квартиры Одинцова прям в чем была: в белой помятой рубахе и шлепках-безразмерках, зато с чувством собственного достоинства.

— Рита! — услышала голос Одинцова, бегущего по лестнице за мной, я припустила быстрее.

Поймал он меня на улице за рубашку. Я не остановилась, он дернул и выдрал клок на спине. Приехали, осталось ходить в порванной одежде по территории академии.

— Рита, — перехватил меня за плечи и повернул к себе, — куда собралась?

— От вас и вашего Аграши подальше, — зло ответила я.

— Рита, перестань. Демон получил по заслугам. Давно хотелось ему морду набить, — беспокойно смотрел на меня Одинцов.

— За что?

— За то, что сделал с тобой, — ответил он.

— Он ничего со мной не делал, понятно? Мирослав Владимирович, вас это совершенно не касается, — начинала злиться сильнее.

Какое его дело, в самом деле?

— Рита, я…

— Отпустите. Вы мне работу обещали и ключи от комнаты, — вырвалась из его рук. — Оставьте на вахте в общежитии я заберу позже.

Развернулась и ушла. Правда, куда я пойду, понятия не имела, но зато удалялась с гордо поднятой головой.

— Крыланчик, миленький, почему я такая несчастная? — гладила лысую голову урлыкающего летуна. Он жалостливо на меня смотрел и ласкался как кошка. — Что я им плохого сделала?

Плакать не хотелось, обида душила. Ректор, понятно, он меня сразу невзлюбил, как только в АОМ появился. В первый день перевернулось ему на ноги ведро с зеленой краской. Но я же не специально! Он мимо шел, а я отходила назад и опрокинула несчастное ведро. Долго перед новым ректором стояла в его кабинете и извинялась, шмыгая носом.

А Демону что задолжала? Жениться не заставляла. Красавицу сам выбрал, а злится на меня. Опять Рита виновата.

— Слушай, крыланчик, почему домой не улетел? — спросила у зверюшки.

Он жалобно курлыкал, рассказывая о своей жизни на птичьем языке.

— Рита, — раздался голос Демона. — Правильно догадался, где тебя найти.

Мы с крыланом сидели на ящике за хозяйственными постройками, где вчера приземлились на сапроне.

— Сгинь! — крикнула ему. — Не приближайся, развею!

Демон остановился.

— Рит, прости меня!