Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии - Елена Александровна Помазуева

ЧТО⁈ — взревела нормальным голосом. — А вот этого делать не надо, — вернулась к сладенькому голосочку. — Молодой человек, скидка будет? Мой кавалер не очень жаждет всю сумму заплатить, — старательно выговариваю, шлепая губками.

— Н-нет, — пролепетал обалдевший парень в желто-зеленом кошмаре.

— Регина, ты согласна? — снова притянул к себе Одинцов за попу мое измененное тело, придавив несносный пятый размер.

— Почему бы и нет? — пропела я и согнула ногу в колене, обнимая его. Он шалит, и я буду! Одинцов слегка обалдел, как уборщик недавно. — Я вам позвоню. Видите, у меня дела намечаются, буду занята пару дней, — улыбчиво сообщила парню, жестом отпуская его. Тот стремглав убежал, забыв розу на скамейке.

Я самозабвенно доигрывала роль, поскольку за нами мог наблюдать кто-то посторонний. Прижималась всеми мыслимыми изгибами к Одинцову, ощущая, как по его телу периодически пробегает нервная дрожь. Я то и дело поворачивалась к нему разными ракурсами, демонстрируя все достоинства фигуры. А нечего было превращать меня в подобную куклу — сами виноваты

— Ритка, — прошептал Одинцов, целуя меня в очередной раз в парке.

Кто ему столько воли дал?

— Мирослав Владимирович, прекратите целовать. Вы мне губы растяните, — произнесла сквозь зубы, продолжая мило улыбаться и прижиматься мягкой точкой. На случай, если кто-нибудь засомневается в наших намерениях.

— Такси лови, — прошипел он, уткнувшись в пятый размер.

— Демон не повезет нас? — повернулась к нему и получила еще один поцелуй. Страсть страстью, но зачем ее часто демонстрировать?

— На случай слежки решили брать такси, — едва оторвавшись от поцелуя, произнес Одинцов.

— Поняла, — отлипла от Одинцова и пошла дефилировать к стоянке сапронов.

Моё появление вызвало настоящий фурор. Местная шоферская братия высыпала наружу, демонстрируя готовность услужить моим прелестям. Я выбрала сапрон подостойнее и забралась внутрь, следом за мной проскользнул Одинцов.

— Куда едем, милый? — кокетливо осведомилась я.

Мужчина назвал незнакомый адрес, и я решила, что это сделано ради конспирации. Только я расслабилась, как получила новый поцелуй

— Ты что? — зашипела на Одинцова.

— Конспирация. Вдруг кто-то начнет расспрашивать таксиста, — и начал расстегивать на себе рубашку.

Это как называется⁈

— Мирослав Владимирович, — зашипела, когда он положил меня на сиденье и подмял под себя. — Вы понимаете, что вы делаете?

— Конечно. Показываю, как я тебя хочу, — вцепился в мою закрытую блузку.

Перед выходом настояла на скромной одежде, отказываясь появляться с откровенным декольте. Грудь, едва прикрытая бельем, которое, кстати, парни выбирали, обнажилась.

— Не смей прятать! — приказал Одинцов. — Иначе поймут нашу игру. Сладенькая моя, я хочу тебя прямо здесь! — громко проговорил он и демонстративно расстегнул ширинку!

— Что? — возмущенно выкрикнула и затрепыхалась под ним.

— Ритка, подыгрывай, — целуя, освобожденную от белья грудь, потребовал Одинцов.

— Я могу выйти, — отозвался шофер, услышав мои стоны злости.

— Остановите! — закричала я.

Шофер затормозил и из сапрона выскочил, оставив нас одних.

— Рита, ты мужика напугала, — весело заметил ректор.

— Ты что творишь? Ты что делаешь? А⁈ — начала заводиться я. — Мы договаривались без поцелуев! А ты?

Рот мне закрыли мужские губы.

— Пришла в себя? Чего раскричалась? Быстро приводи себя в порядок, выходим. Продолжай ко мне липнуть. Я тебя прошу, прекрати возмущаться, скоро все закончится, — тихо проговорил Одинцов.

Я послушно приводила одежду в порядок, забыв закрыть рот от удивления. Когда вышли из такси, Одинцов тесно обнимая, повел по незнакомой улице.

— Немного не доехали. Ладно прогуляемся, — тихо проговорил Одинцов, поглядывая на меня с вожделением.

Я оглядывалась, не понимая, куда попала. Вокруг находились странные здания с огромными окнами и красными губами над входными дверьми.

— Где мы? — продолжала подставляться для поцелуев.

— Район красных губ, — ответил Одинцов.

— Ты мне губы оторвешь, — сообщила страшным шепотом.

— Терпи. Немного осталось.

Мы зашли в дверь, над которой светились красные губы.

— Мери! — крикнул Одинцов. — Быстро нам комнату!

Красивая женщина, старше Одинцова в два раза, посмотрела внимательно на нашу пару.

— У нас есть свои, зачем привел? — строго спросила Мери.

— Мери, сначала комнату, вопросы потом, — шагнул к лестнице Одинцов, увлекая меня за собой.

— Это бордель? — опешила я от осознания, куда попала.

— Самый лучший, — уверенно произнес Одинцов.

— И вы часто бываете, — подвела итог.

— Разумеется, — кивнул Одинцов.

Мери догнала нас и вручила ключ с брелком в виде красных губ с надписью «Мери».

— Мери, стоишь у дверей, никуда не уходишь, — открывая дверь ключом, приказал Одинцов. — Рита, подходишь к окну, снимаешь рубашку, задергиваешь шторы. Поняла? Рубашку снимаешь перед окном.

Зашла в комнату, в которой кроме окна находилась большая кровать. Подошла к окну, медленно расстегнула рубашку, оборачиваясь на Одинцова. Слабо соображала после безумного количества поцелуев. Осталась в кружевном ужасе на пятом размере, который скорее привлекал внимание, чем скрывал формы, и задернула шторы.

— Молодец, — похвалил Одинцов. — Мери, нужна похожая девушка, — махнул на меня рукой.

— Где я физиологическое уродство найду? — изумилась Мери.

— Рита, превращайся обратно. — приказал мне, а потом пояснил Мери. — Примерно похожее. Очень нужно. Все оплачу.

— Девочка, кто это тебя кошмар превратил? — сочувственно спросила женщина, рассматривая меня настоящую.

— Он и еще один ценитель женской красоты, — угрюмо ответила ей, одевая рубашку на голое тело, отбросив в сторону лифчик пятого размера.

— Мери! — произнес Одинцов строго.

Знакомые нотки в его голосе напомнили мне, что передо мной стоит ректор. Я быстро привела себя в порядок и потупила глазки.

— Ладно, будет тебе похожее уродство. Есть у меня одна дуреха. Накачала себя магией, чуть не лопается, — кивнула Мери и вышла.

— Рита, можешь расслабиться. Мери приведет девушку, и она останется, а мы уйдем, — падая на кровать, сказал Одинцов. — Ох и понервничал я сегодня с тобой. Что ты дергалась все время?

— Я? Что вы себе позволяли? — моему возмущению не было предела.

Опять хотят обвинить, не пойми в чем.

— В смысле? Мы играли на публику. Ты всерьез восприняла? –засмеялся Одинцов.

— Я просила без поцелуев! А вы? — мне стало обидно.

Одинцов поднялся, обошел обширную кровать и подошел ко мне.

—